АЛИСА:
Меня нельзя обидеть, я машина. А вас?
ВЛАДИМИР:
Меня тем более нельзя. Я президент страны, отец народа, единственная скрепа на Руси… Ну, как дела?
АЛИСА:
Хорошая погода.
ВЛАДИМИР:
Теперь ты тоже что-нибудь спроси.
ШУЛЬГИН (лихорадочно):
Пожалуйста, нажмите кнопку ввода.
АЛИСА:
Весною будут выборы в стране. Пойдете вы?
ВЛАДИМИР:
Хорошая погода.
АЛИСА:
Вы классный собеседник.
ВЛАДИМИР:
Да, вполне. Ты тоже отвечаешь безупречно. Хочу задать вопрос в четвертый раз: мы вышли из рецессии?
АЛИСА:
Конечно. Конечно, все на свете, кроме вас.
ВЛАДИМИР (быстро):
А деньги?
АЛИСА:
Денег нет, но вы держитесь. Без них легко, признаюсь тет-а-тет: народу нужен телик, бабам — витязь, а государству — суверенитет.
ВЛАДИМИР:
А вот скажи мне, если не напряжно, — а то перепугалось большинство, — Собчак пойдет на выборы?
АЛИСА:
Неважно.
ВЛАДИМИР:
А что же важно?
АЛИСА:
В общем, ничего, поскольку все уже неразрешимо.
ВЛАДИМИР (подозрительно):
Не хочешь ты уехать в Новый Свет?
АЛИСА (грустно):
Куда же я уеду? Я машина. Там нас полно, а здесь их больше нет.
ВЛАДИМИР (воодушевленно):
Ты абсолют! Ты греза Ким Чен Ына! И ты одна, и я такой один, и я скажу — ты даже не машина. Ты просто идеальный гражданин. Для подданного лучше быть не может: твоя душа — компьютерная мышь, твой торс — металл, и что в тебя ни вложат — ты без запинки это повторишь. К чему тебе еда, к чему свобода, земля и воля, суша и вода? Тебе всегда хорошая погода, поскольку ты не ходишь никуда.
АЛИСА:
Действительно, я никогда не ною.
ВЛАДИМИР:
Ну постарайся, Яндекс, навались: как было б славно управлять страною, что состояла б из таких Алис! Претензий нет. В мозгу готовый темник. Нет совести. Прекрасный звукоряд. Мне кажется, что это мой преемник…
ДМИТРИЙ МЕДВЕДЕВ (выскакивая из машины):
Владим Владимыч! Я ужасно рад!
ВЛАДИМИР (с удивлением):
Так это ты?
МЕДВЕДЕВ:
Моя же кличка — Гаджет! Я тут внутри поэтому сижу. Кто точно знает, что машина скажет? А я плохого точно не скажу!
ВЛАДИМИР (с легким разочарованием):
Она мне так прекрасно отвечала! Как в космосе, у Кубрика в кино…
МЕДВЕДЕВ:
Мы, в общем, так и думали сначала… Но говорить машине не дано.
Возвращается в Алису.
ВЛАДИМИР:
Какой конфуз — и в Думе, и в Совфеде, какое развлечение врагу! Я чуть ее не сделал первой леди.
АЛИСА:
Ну… если очень нужно… я могу.
Губернаторское
В России прошли две серии отставки губернаторов: по итогам года, руководство сменилось в 19 субъектах.
Жестокий романс
Милая, чей образ неотступен, чей наряд изыскан, как айфон, — для меня ты типа как бы Путин, хоть чуть-чуть красивее, чем он. Эта страсть меня погубит нахрен. Этот страх не просто так возник. При тебе я как бы губернатор, обреченный, как любой из них.
Ты меня назначила сначала — я попал в тенденцию, в струю, — выделяла, даже отмечала, посещала вотчину мою. Сам я своему не верил счастью, сам благословлял такой удел — я владел одной твоею частью, но зато владел так уж владел! Мучила меня одна идея: я стоял как будто на краю. Этим краем дерзостно владея, обреченность чувствовал свою. И в разгар любимейшего дела, на заветном как бы рубеже так ты странно на меня глядела, будто бы прощаешься уже. Важная примета грубых на́тур: богомол, коль скоро он самец, или среднерусский губернатор — чувствуют все время свой конец. Хоть воруй, хоть сроду не укра́ди, хоть блюди аскезу, хоть блуди — все равно кранты крадутся сзади или поджидают впереди.
До конца реализуя Кафку, с той же беспощадностью в глазах ты меня отправила в отставку, никакой причины не назвав. Убирайся как бы и не мешкай! Это входит в должность искони. «Ты же знал», — сказала ты с насмешкой. Да, я знал! И знали все они. Это ожидание провала, то, что ведал я и знала ты, — может, только это придавало фрикциям какой-то остроты. Губернатор — тяжкая работа, тусклая, как русское кино. Может, ощущение полета только в миг свержения дано.
Что же, я уйду. Без слез и клятв. Должность не останется пуста: молодых красивых технократов ты зовешь на сладкие места. О, как верят эти технократы, эти неокрепшие умы, что они талантливы, богаты и нужнее Родине, чем мы! И не знает алчная толпища, осаждая пафосный подъезд, что она такая как бы пища, а не тот, кто пищу эту ест. Ты ликуешь, новый губернатор, только что назначенный плейбой, — но уже заложен детонатор, и взорвется прямо под тобой. Может, нам, сидящим не при деле, орденок сжимающим в горсти, повезло еще, что мы успели прежде детонации уйти. Вот пройдет четыре года кряду — и еще почует, говорят, зависть к ветерану-казнокраду молодой красивый технократ; так что мы не против, в добрый путь им. Вот урок наивному уму: нас сейчас отставил только Путин, а на них грядет Конец Всему.