Но в старости и это все равно.
Собачье
Отвратительная мода — на исходе, раз в году, подводить итоги года, вспоминая ерунду. И с чего б, скажи на милость, ворошить всю эту жесть? Ведь ничто не завершилось, продолжается как есть. Современников порадуй, вспоминая год спустя: были связаны с тюрягой все родные новостя. Мир безрадостен, безбытен, а в итоге ленты всей — лишь Серебренников, Итин, Малобродский Алексей. Апфельбаум. Улюкаев, сочинитель-эрудит. По доносу негодяев гордый Дмитриев сидит. Чтобы чувствовало быдло: кто не с нами, тот в тюрьму. Плюс пожизненное, видно, дали Нашему Всему.
Чувство главное — опаска, главный мем — страна-изгой, слово главное — колбаска, главный город — Уренгой, жанр, понятно, — театральный, хобби года — огород, звук — анальный, флаг — нейтральный, запах — сероводород.
Но, сказал бы мастер Йода, нет причин печали для. Есть еще и символ года. В середине декабря, многоопытен и грозен, сановит, как ананас, демонстрировал Рогозин таксу с ником Николас. Научилась эта такса (фейк, не фейк — не нам решать) под водой не задыхаться, то есть жидкостью дышать. Это опыт в русском стиле. Так и дышит вся страна. В эту жидкость запустили кислороду до хрена, а потом рукою твердой без особого стыда эту таксу прямо мордой прямо сунули туда. Такса билась, возмущалась, восклицала: «Не пойду!» и никак не помещалась в эту жидкую среду, но сатрапам горя мало — навалились всей ордой… И пришлось, и задышала этой самою водой. Ибо если не свободна, ибо если не вольна — то задышишь чем угодно.
Так же, в общем, и страна.
Правда, всякие вражины, постепенно осмелев, что, по сути, тем и живы, что клевещут на РФ, — поднимают громкий ропот, поношением грозят, говоря, что этот опыт сорок лет уже назад был поставлен многократно, да и ставится досель… Нам, конечно, неприятно, но не в первенстве же цель! Мы вступаем в год Собаки в новом качестве своем и приветственные знаки всей планете подаем. Это мы, как эта такса, проклинаемы везде, научились жить без бакса, врать без слов, дышать в воде, жить без права, есть без мяса — и хвалить судьбу свою… И вдобавок Николаса сам Рогозин взял в семью.
За тебя, собака, квасим! Если честно, по уму, — коль не ты, то кто, Герасим? Мы с тобой.
Твои Муму.
2018
Возвращенческое
Не стану сдерживаться боле: надысь приспичило ему вернуть в порядке доброй воли оружье, взятое в Крыму. Изящный выход, тонкий троллинг, державной воли торжество, небось, натешились до колик, пока готовили его! Галантность истинно супружья — без тени ложного стыда вернуть ненужное оружье, не примененное тогда. Они, конечно, запищали, орда майдановских вояк, — но Крым они не защищали. Его же сдали просто так! Когда б кого-нибудь убили, наш новый статус уясня, — тогда б они убийцы были. А так — слюнтяи и дрисня. Какой еще вы ждали дани? Россия вам отец и мать. Когда скакали на майдане, могли бы это понимать. И жестом гордого героя — кулак под нос и очи ввысь — мы их оружие дурное им возвращаем. Подавись, смирись, подвинься и покайся. Железо ваше — Крым не ваш. Мы очень честные, как Карлсон, любимый русский персонаж: в штанишки красные одетый, непобедим, неуловим, он пятиэровой монетой платил за стыренное им.
Пошли приятные процессы в крутом Отечестве моем — вернуть хоть жалкие проценты за весь присвоенный объем. Но как вернуть с такой охапки, как это втиснется назад? Украли, собственно, не бабки, но что украли — как назвать? Изрядный список покорений, твои свершения, братва: украли пару поколений, украли главные права, слова украли беспощадно, не выпуская из клешней; украли будущее — ладно, украли прошлое — страшней! Украли музыку, экраны, надежду, праздники, народ — короче, Родину украли и заменили этим вот. И он, который так расширил ее хтоническую жесть, — он восемнадцать лет притырил и точит зуб еще на шесть. И мы, которых тут немало, — мы, понимая, что творим, сопротивлялись очень мало. Без звука отдали, как Крым.
Когда их путь сведется в точку, где будет все уже всерьез, — вернут пустую оболочку. Чем наполнять ее? Вопрос. Чего ни хватишься — «а нэту». Тупая злоба — все, что есть. Конечно, можно снова нефтью, но сколько будет стоить нефть? И вот, когда я все потрачу, все растеряю, все солью, — какую ты предложишь сдачу за жизнь изъятую мою? За все, что пело и летало, нам возвратится, как в Крыму, лишь куча ржавого металла.