Но в хижину Тюлининых так никто и не подселился. Заходил, правда, немецкий солдат, вместе с женщиной — соседкой Тюлениных, которая, видно, уже устроилась при новом порядке, и имела при себе лист, на который теперь записывала данные о жильцах…
И вот стрелки в настенных часах приблизились к 9-ти часам. Пора было выходить. Сначала Серёжка подумал про то, что неплохо было бы выскользнуть в окно — то есть уйти незаметно от родителей.
Но он шагнул в горницу, где за столом сидел, согнувшись, его престарелый отец Гаврила Петрович, и вычищал самовар.
Серёжка направился к двери, но Гаврила Петрович, как и следовало ожидать, окрикнул его:
— Далеко собрался? Ведь уже комендантский час.
И тогда Серёжка ответил то, что и собирался ответить:
— А я не собираюсь подстраиваться под комендантский час этих гадов…
Скрипнула дверь, и в горницу глянула мама Александра Васильевна. Серёжка сказал ей и отцу:
— И вы должны привыкнуть, что отныне я очень часто буду уходить так вот поздно, и вообще — всячески нарушать законы этого «нового порядка».
— И долго это будет продолжаться? — сдвинув брови, спросил Гаврила Петрович.
— Надеюсь, что не долго. Во всяком случае, до тех пор, пока ни одного захватчика на нашей земле не останется.
Ответив так, Серёжка вышел из их хибарки.
И всё же на этот раз, выходя на улицу, Серёжка был внимательным. Он глянул сначала в одну, затем в другую сторону. Вроде бы никого не заметил. Тогда он бросился к дому Третьякевичей, и кошкой перескочил через их забор.
Через несколько минут подошли Володя Куликов, Лёня Дадышев, и, наконец, немного опоздав, появились Стёпа Сафонов и Радик Юркин.
Что касается Радика Юркина, то он был самым маленьким в их компании. В этом году Радику исполнилось 14 лет. И теперь он старался казаться бесстрашным и независимым, но всё же видно было, что он сильно волнуется. Ведь Радик уже знал, что ему предстоит поучаствовать в самой настоящей боевой операции. И это была первая боевая операция в его жизни.
Серёжка сурово посмотрел на Стёпу Сафонова, и произнёс:
— Раз мы собираемся действовать, как боевая организация, то нам необходима дисциплина, а ты опоздаваешь…
На это Сафонов ответил:
— Дело в том, что когда мы шли к месту встречи, нас вместе с Радиком засекли полицаи.
— Как так? — насторожился Тюленин.
— Да ничего особенного. Просто шли мы с Радиком по улице, ну и обсуждали, как дело с поджогом проведём…
— И тут сзади — свист! — вставил Юркин.
— Ага, — кивнул Сафонов. — Обернулись, а там два полицая, уже к нам бегут, орут, чтобы мы на месте стояли. Ну мы, конечно, не дураки — сразу через забор перескочили, да и дали дёру. Они за нами не угнались: ведь мы здесь каждый дворик, каждую лазеечку знаем.
Юркин улыбнулся, и сказал таким тоном, будто давал отсчёт о только что совершенном подвиге:
— И вот мы здесь, а полицаи — отстали.
И, глядя на них, Серёжка Тюленин улыбнулся и вполне искренне сказал:
— Ну вы молодцы! Так держать!
На эту встречу Володя Куликов принес три заполненные бензином бутылки. Этот бензин он потихонечку отлил из канистры своего отца стоявшей сарае. Вообще-то, бензина там было совсем немного, и если бы отец заметил эту пропажу, то Володе, который конечно же не собирался посвящать своих родных в свои подпольные дела, сильно бы влетело.
Итак, у них было три бутылки с бензином, и одна граната, которую ребята нашли на поле боя. А ещё Серёжка прихватил с собой финку, но не думал, что она ему понадобится.
Вот, собственно и всё. Вооружённые таким образом, мстители собирались поджечь предназначенную для постоя немецких солдат баню.
Уже совсем стемнело, когда Серёжка Тюленин, Володя Куликов, Лёня Дадышев, Стёпа Сафонов и Радик Юркин подползли со стороны степи к зданию бани.
Они лежали среди невысоких, но приятно пахнущих трав, на жаркой ещё земле, и внимательно глядели на баню.
Это было высокое, трёхэтажное строение, предназначенное для мытья всех жителей Краснодона.
В некоторых окнах горел электрический свет, некоторые оставались тёмными, но на них отражались те первые звёзды, которые уже появились в небесах.
Возле крыльца прохаживались немецкие солдаты, а чуть поодаль от них кучковались полицаи. По-видимому, в связи с тем, что в это здание должны были прибыть на постой многочисленные солдаты, было там так оживлённо.