Конечно, как и во всём остальном Краснодоне, как и во всей огромной Советской стране много было в Первомайке таких молодых людей, которые, несмотря на свой чрезвычайно юный возраст ходили в военкомат, прося, а иногда и требуя, чтобы их взяли на фронт, но каждый раз к величайшему своему сожалению, получали от ворот поворот.
Среди таких юношей был и Анатолий Попов. Ведь его отец с первых дней войны ушёл на фронт, вот теперь и сам Толя ходил в военкомат вместе со своим другом Володей Розогиным. Было это осенью 41 года, но тогда их, не закончивших ещё школу, быстренько отослали продолжать обучение.
По дороге домой, Володя Розогин говорил угрюмо:
— Ответ у них всегда стандартный: «не доросли ещё».
А Анатолий Попов произнёс:
— Ну, ничего. Может быть, по крайней мере, удастся попасть в училище радистов.
— Конечно, пойдём, — согласился Володя Розогин. — Но всё-таки так хочется на передовую. Громить врага!
А через три дня, продолжая обучение в школе, Анатолий Попов написал сочинение, которое названо было лучшим сочинением в их классе.
И учитель русской литературы даже зачитал это сочинение вслух. Называлось сочинение: «Я люблю свою родину»:
«Весь мир пылает в огне войны. Страшным смерчем проносится она — небывалая по силе и грандиозная по размерам — от сурового Севера до тропической Африки, сея смерть, разруху, голод и нищету.
Бьются два врага в смертельной схватке. С одной стороны — коалиция свободолюбивых стран, возглавляемая нашей Родиной, и с другой — опьяненные манией величия, дошедшие почти до безумия немецкие фашисты и их меньшие братья по кровавым и гнусным делам — японские милитаристы, румынские бояре, итальянские фашисты и другие.
Люблю ли я свою Родину и готов ли я защищать ее до последней капли крови, как подобает советскому воину?
Да, люблю! Да, я люблю свою Родину, свободолюбивую, многонациональную, за ее героическое прошлое, за великое настоящее, а главным образом — за ее будущее…
…И когда нужно будет принести себя в жертву Родине, я, не задумываясь, отдам свою жизнь».
И всё время, пока учитель зачитывал это сочинение, Анатолий Попов сидел, низко опустив голову, и с лицом покрасневшим от сильного смущения. Он смущался вовсе не от того, что ему было стыдно за свой труд. Вовсе нет! Он свято верил в каждое написанное им слово, ведь слова эти шли из самой глубины его души, и он готов был отстаивать каждое слово, и прямо тут же, в этот же день, в эту же минуту доказать, что он действительно готов исполнить написанное…
Так чего же тогда так сильно смущался Анатолий? А дело в том, что он сам, по природе своей, был очень стеснительным юношей. И, если с друзьями своими мальчишками он мог разговаривать вполне даже обстоятельно, и даже в споры с ними вступал, то в присутствии девушек он смущался страшно. Он едва мог с ними заговорить, смотрел в пол или в сторону, краснел, вздыхал, и вообще — всеми силами старался поскорее закончить разговор с этими такими непонятными и совершенно неведомыми для него девушками.
А в классе, при чтении его сочинения, присутствовали, конечно же, и девушки: Майя Пегливанова, и Нина Минаева, и Ангелина Самошина, и… конечно же, черноокая красавица Ульяна Громова, дом которой располагался по соседству с его домом. Уля славилась своей начитанностью.
И Толя очень ждал суждения Ули о его сочинении; думал, что оно ей покажется не достаточно искренним и совершенным. Но в последствии, уже на перемене, Уля подошла к нему, и глядя прямо на него своими пламенеющими, но в эти мгновенья ласковыми очами сказала:
— Толя, ты молодец. У тебя очень-очень хорошее сочинение получилось.
Анатолий так смутился, что выронил учебники, покраснел, нахмурился, поправил свои длинные, светлые волосы, пробормотал: «Извините», быстро собрал выпавшие учебники, и быстро пошёл в сторону.
Там стояли его друзья: Витя Петров и Володя Розогин. И Витя Петров спросил с дружеской, мягкой иронией:
— А ведь признайся: Уля тебе небезразлична?
— Да что ты! — быстро проговорил Анатолий. — Разве же можно о таком говорить? Да, да — лучше и вовсе не возвращаться к этой теме в наших разговорах. А Ульяна, конечно, замечательная девушка, но всё то, о чём вы здесь так недвусмысленно намекаете — это всё такие глупости, на которые совершенно незачем тратить свои слова, а уж тем более — чувства и дела.