- Та- ак, пока меня с вами нет, понятия о дисциплине и субординации улетучились из взвода. Ты, что ж это, старшина Ефремов такое подчиненным высказывать позволяешь? Да в таком тоне! - возмущался Саша. Ведь так запанибрата не каждый товарищ, не каждый близкий друг позволит себе разговаривать, если, действительно, человека уважает.
- Это только к Алешке Николай так благоволит, все ему позволяет. Ведь Алешка нашего командира в последнем бою от неминуемой смерти спас, да еще человек двадцать, кроме него. Теперь Алешка загордился и Николаю на закорки залез, оттуда его погоняет, поучает, как жить. А Николай ничего не может возразить, со всем соглашается, - так объяснил создавшуюся во взводе ситуацию земляк Саши Иван, сидящий неподалеку на вылезшем из-под земли корне.
- Как же он спас, если сам живой остался? Значит, не собою прикрыл? И из боя не вынес на себе, потому что не ранен же Николай? Здоров он, вроде? А если Алешка герой. То почему ты, Ванек, с такой злостью о нем говоришь? Завидуешь? - спросил Саша земляка.
- Кто завидует? С чего ты взял? Да я горжусь, что я в одном взводе с Алешкой служу! Нет, кроме шуток, я бы так не смог, а вот он - сын ссыльного калмыка из Сибири, потомственный охотник, таким ловким оказался, - пояснил Ваня, которого призвали из одного с Сашей района. - Когда Симферополь брали, как раз тебя ранило, один новобранец в нашем взводе попытался в ствол миномета сразу две мины засадить. Тут не только Ефремов, но и еще двадцать человек погибли бы. Вот тут Алешка и ухитрился мину за хвост перехватить да по руке новобранцу как следует садануть. Конечно, Алешка собой рисковал, но вот смотри, не погиб, молодчина. Поэтому-то Николай слова ему поперек не говорит, во всем уступает, обещал к ордену Красной Звезды представить.
- Отставить! Ты, что это, Ванек, взялся за меня отчитываться тут? Ты, как мне помнится, хоть за спинами не прятался, но и геройства особого не проявлял, чтобы теперь в адвокаты бедноты наниматься. Лезешь вечно во все разговоры, будто без тебя некому обстановку доложить. Иди, вон гармошку послушай, посмотри. Все вокруг Васи рассаживаются, - отбрил Николай привязчивого Ивана. Невдомек было Николаю, что Ваньке хотелось пообщаться с земляком, что разговаривая с Сашей, он будто с кем-то родным встретился.
Алеша давно отошел от Николая, не желая слушать со всех сторон упреки в нарушении субординации. В его далеком Ханты - Мансийском крае такого понятия вообще не существует. Он просто проявляет заботу о командире Ефремове, но всех это чем-то раздражает. На «Вы» что ли надо, да шепотом? Не понять было Алешке такие сложности. То ли дело в бою, там все просто и ясно: где враги, где свои...
Несколько солдат взвода удобно расположились на склоне горы, опершись на вылезшие из земли корни деревьев. У одного из них в руках была гармошка с цветастыми веселыми мехами. Он склонил к гармошке выбившийся из-под пилотки русый, кудрявый чуб и негромко наигрывал протяжную мелодию песни «То не ветер ветку клонит», а остальные, слушая вполуха, потихоньку балагурили и крутили самокрутки.
Саша прислушался. Ну, конечно! О чем могли говорить эти уставшие после боев и изнурительного перехода солдаты и совсем молоденькие новобранцы. О войне? О доме? Говорили и о них, но чаще и дольше всего обсуждали прекрасную половину человечества.
Сначала они перемывали косточки крале командира полка, которая оказалась сильно беременной, и теперь, слава Богу, поедет в тыл, и не будет мозолить глаза бедной пехоте. Ведь каждому рядовому не на шутку надо расстараться, чтобы хоть одна девушка в военной шинели обратила-таки на него внимание, в то время, как офицеру достаточно надеть китель с погонами.
- И тут завидуют офицерам, сказал Саша Николаю тихо, чтобы не услышали остальные. - Я недавно так вышел из себя по этому поводу, что чуть с Заремой не поссорился. Хорошо, что она оказалась достаточно мудрой для своих лет, и, хоть обиделась, но убедила меня, что не все женщины на войне до офицеров падки, что многие чистые души - настоящие патриотки и приехали на войну Родину спасать, а не приключения искать на свою юную голову, - поделился с Николаем Саша своими мыслями на этот счет.
- Да, - ответил Николай, - часто бывает обидно, когда видишь вокруг столько красивых девчат: и радисток, и медсестер, и летчиц, и зенитчиц, а в восемнадцатой роте даже снайперши есть, но они недоступны для нашего брата, вот и начинают солдаты, как бабы базарные, предположения делать: мол, им только офицеров подавай, а на простых солдат они и смотреть не станут. А то невдомек, что за девушкой надо ухаживать долго и красиво, а быстро и просто только кошки плодятся.