Майор Селезнев торопливо натянул шлем и пошел навстречу, чтобы доложить командиру соединения о результатах боевых вылетов.
Генерал молча опустил приложенную к козырьку руку Селезнева, притянул его к себе и неожиданно поцеловал.
— Поздравляю, Степан Васильевич, горжусь тобой! С большой радостью поздравляю. Тебе присвоено звание Героя Советского Союза, а Вихров и Рокотов награждены орденами Боевого Красного Знамени.
Генерал крепко пожал руки летчикам.
Это было в начале войны — 20 августа 1941 года, а через несколько месяцев, в конце февраля, самолет, пилотируемый героем Советского Союза майором Селезневым, не вернулся на базу.
Был обычный день боевой страды. Утром Селезнев отправился на свободную охоту за вражескими самолетами. В паре с ним летел на своем истребителе лейтенант Рокотов.
На большой высоте они перелетели линию фронта. Дальше их путь — к берегу Азовского моря, в тот район, где замечены новые аэродромы и оживление на воздушных дорогах.
Селезнев включил радиофон.
— Алеша, — окликнул он Рокотова, — смотри: прямо по курсу «фокке» и «мессершмитты».
— Вижу, — отозвался Рокотов. — Атакуем?
— Давай!
Круто задрав носы, истребители пошли вверх.
— Селезнев, — крикнул Рокотов, — над тобой «фокке», заходи ему в хвост!
— Ахтунг! Ахтунг! — ворвался в радиофон чужой голос. — Селезнев! Знаменитый Селезнев!
Майор стремительно бросился на «фокке-вульф». Оставляя в небе черный густой хвост дыма, фашистский флагман рухнул вниз. «Мессершмитты» насели на Селезнева.
Воздушный бой увел Рокотова в сторону от майора.
В то время когда Селезнев своим излюбленным приемом — ударом сверху вниз — атаковал одного из фашистских летчиков, другой успел зайти в хвост советскому самолету.
— Майор, сзади «мессер»! — предупредил Рокотов и устремился на помощь другу. Но за истребителем Селезнева уже потянулся шлейф дыма.
— Степа, Степа! — крикнул Рокотов.
Ответа не было.
Через минуту Рокотов увидел, как от самолета отделилась черная точка и над ней возник белый круг парашюта.
Из-за малой высоты приземление было неудачным: Селезнев, ударившись о землю, потерял сознание. Когда он открыл глаза, его окружала толпа горланящих солдат. Среди грязно-зеленых шинелей выделялись черные мундиры эсесовцев. Один из солдат держал пистолет Селезнева. Высокий эсесовский офицер рассматривал вытащенную из планшета летчика грамоту Героя Советского Союза.
— О, руссише асс! — закричал он и с видом победителя потряс грамотой над головой Селезнева.
В штабе авиационного корпуса «Викинг» стояла солидная тишина, лишь изредка нарушаемая шагами штабных офицеров.
Худой гестаповец с моноклем, в плаще без знаков различия прошел через приемную и носком сапога распахнул дверь в кабинет начальника штаба. Прежде чем он переступил порог, в кабинет вошли два его страшных пса.
Створки двери несколько мгновений оставались открытыми, и адъютант видел, как тучный и неповоротливый шеф вскочил, будто его подбросило пружиной, и прохрипел:
— Хайль Гитлер!
— Хайль Гитлер! — довольно небрежно ответил вошедший, и дверь затворилась.
Скоро гестаповец в плаще деревянным шагом промаршировал обратно. Вокруг него, косясь на шествующих впереди псов, суетился начальник штаба.
— Вы все поняли? — спросил эсесовец в плаще.
— Да, господин обер-штурмбаннфюрер! Но неужели действительно сам Селезнев? Необычайная удача!
«Ого! — отметил про себя адъютант. — Гость без знаков различия — большая шишка!»
…Машина, в которой везли Селезнева, остановилась около одноэтажного здания сельской школы.
— Вылезайт! — скомандовал один из конвоиров. Эсесовцы стали выталкивать майора из машины.
С крыльца школы спускался высокий фашист в черном плаще, с моноклем в глазу, увидев его, конвоиры заработали кулаками еще старательнее. А он неожиданно прикрикнул на них. Селезнев разобрал, что гитлеровец запретил бить его. Это было странно…
Майора провели по длинному коридору и указали на дверь с табличкой: «учительская».
Его допрашивал безукоризненно говоривший по-русски полковник, начальник штаба корпуса. На допрос собрались почти все чины штаба: не так-то часто представлялся случай увидеть живого русского асса.
Полковник был чрезвычайно вежлив и предупредителен.
«В чем дело? Почему он меня так охаживает?» — думал Селезнев. Отвечать на какие-либо вопросы он отказался и молча слушал, что говорил немец.