Селезнев пытался спорить; Вовка доказывал, что успеет сходить и на шоссе и на охоту, но Тоня была непреклонна. Она объявила, что на ближайшие три дня Селезневу назначается постельный режим, а после этого еще с неделю ему можно будет ходить лишь недалеко, на прогулки.
— Ну что же, — сказал Селезнев. — Тогда давайте пока готовить продукты на зиму.
— А разыскивать партизан как будем? — спросила Валя.
— Чем сильнее мы будем бить фашистов, тем скорее найдем партизан! — ответил Селезнев.
Валя недоуменно пожала плечами. Селезнев объяснил:
— В горы ушли тысячи людей. Неужели ты думаешь, что наша партия забыла о них? Я уверен, что партизаны по заданию партии уже разыскивают «Старика».
— А ведь верно! — хлопнул себя по лбу Вовка.
— Конечно, верно, — согласилась и Валя.
— О нас в Москве помнят и заботятся, — убежденно сказал Шурик.
…Впервые после тяжелых недель плена и одиноких скитаний по плавням Селезневу можно было отдохнуть. Однако ему не спалось.
«Легко рассуждать о боевых действиях, — размышлял он, — но что можно придумать с пятью подростками? Правда, эти ребятишки, видно, сметливы и сделали не так уж мало… Но как страшно рисковать ими!.. Да ведь и здесь они не в безопасности: в любой момент пещеру могут обнаружить немцы… Надо действовать очень осторожно и, главное, найти партизан».
Потекли дни…
— Заготконтора, а не отряд, — ворчал Шурик.
Площадка перед крепостью «Севастополь», да и сама пещера напоминали в эти дни продовольственный склад.
Заготовкой продуктов руководила Валя: в станице у бабушки она хорошо научилась хозяйничать.
Утром еще затемно и перед вечерней зарей Вовка отправлялся на охоту за утками. Птицы собирались в большие стаи, готовясь улетать на юг. Выстрел мелкокалиберки не громок, и Вовка успевал подстрелить двух-трех уток, прежде чем стая взлетала.
Мальчик терпеливо сидел в засаде до тех пор, пока на озеро не опускалась новая стая. В пещеру он приходил обвешанный утками. Тоня, Измаил и Селезнев принимались потрошить их. Валя и Вовка разводили в пещере костер, забрасывали его зелеными ветками кедра и подвешивали уток в густом дыму.
В самой глухой нише уже висело несколько гирлянд коричневых копченых тушек. Из потрохов уток Валя варила крепкий, как экстракт, бульон и по нескольку раз в день кормила им Селезнева. Но майор, которому совсем недавно казалось, что он никогда не будет сыт, открыто вздыхал, беря очередную порцию бульона.
Утиными потрохами питались и остальные. Уток же решено было оставить на зиму.
Селезневу Тоня милостиво разрешила ходить. Майор, Шурик и девушки собирали в лесу мелкие сладкие груши и яблоки, ежевику, кисло-сладкий кизил и терпкий терн. Все это Валя сушила на солнце и складывала в огромные корзины, которые искусно плел Измаил. Кроме того, он сплел несколько вершей. В небольшой бочке из-под меда засолили наловленную им в горной реке форель.
— В наших горах, — с гордостью повторял Измаил, — с голоду не умрешь. Вот еще скоро орехи поспеют — можно всю пещеру засыпать.
Но охотничьи лавры Вовки не давали ему покоя, и однажды он попросил:
— Степан Васильевич, давайте тоже пойдем на охоту.
Майор не был охотником, но все же согласился.
Утром сияющие от гордости Селезнев и Измаил приволокли в лагерь тушу кабана.
РАСПЛАТА
Первым взбунтовался Шурик.
— Да что же это в самом деле? — говорил он. — Так и будем развлекаться — на охоту ходить да ягодки собирать? А фашистов бить?
Его поддержал Измаил.
— Кабанов и коз можно всегда найти, а на первое время у нас запас есть. Пора за дело браться.
Селезнев задумчиво помешивал палкой угли в костре, от которого по нависшим сталактитам пещеры бегали красные блики.
— Я думаю, Володя, ребята правы. Приедем сюда охотиться после победы, а завтра пойдем на разведку.
Утром Селезнев и Измаил ушли в аул Псекупс, Шурик — в Саратовскую, Вовка — в Серный ключ.
Валя и Тоня отдыхали в пещере. Было решено, что ночью девушки вместе с Селезневым пойдут портить телефонную связь.
Старая Нефисет говорила, что Дархок занял под свое жилье дом, где помещалось раньше правление колхоза. Селезнев и мальчик отправились прямо туда. Перед этим майор тщательно проинструктировал Измаила.
К воротам правления была приклеена листовка, написанная на немецком, русском и адыгейском языках. В ней обещали большую награду тому, кто укажет местопребывание старика партизана. Измаил прочел листовку и вошел во двор. Селезнев бесшумно проскользнул через парадное крыльцо внутрь дома.