Занин закурил и после недолгого молчания произнес:
— У меня есть к тебе еще одно дело. Подбери человек семь, которых можно послать через фронт. Нужно доставить в штаб захваченные документы и одного важного пленного, а принять самолет мы пока не можем.
— Будет выполнено. Завтра пришлю в ваше распоряжение. Если разрешите, я отправлю с ними в Сочи Галю Кошубу.
— А дойдет? — усомнился Занин.
— Дойдет. Она боевой дивчиной оказалась. Чуть не во всех операциях участвует, два грузовика подорвала. На личном счету более десятка гитлеровцев. В последнем бою ее ранило: раздроблена кость плеча и повреждена шея. Без квалифицированной медицинской помощи станет калекой, а дойти — дойдет. К тому же в Сочи Вовка и ее названый братишка Шурик.
— Хорошо. Я напишу письмо секретарю горкома партии, чтобы ее поместили в госпиталь.
Свой разговор с Заниным Василий передал комиссару Козлову.
Козлов был самым старшим в отряде и единственным, кому раньше приходилось участвовать в боях. Он воевал в гражданскую и с начала Отечественной войны просился на фронт, но его не брали из-за болезни сердца. По виду никак нельзя было подумать, что он страдает какими-то недугами, и Козлов очень стеснялся, что не на фронте. Назначение комиссаром партизанского отряда он воспринял как большую честь и за короткий срок сумел очень многое сделать для усиления боеспособности отряда.
— Сегодня я возьму группу партизан и пойду на розыски «Старика», — говорил Качко. — Начнем с аула Псекупс. Кстати, нужно расправиться с предателями. Ты пойдешь завтра с кем-нибудь в Серный ключ и порасспросишь о «Старике» у местных жителей. Там есть свои люди. А кроме того, нужно еще раз организовать поиск летчика и моряка и узнать о судьбе лихой дивчины Кати Пелипенко, отставшей от полка Кабарды. Нашего, так сказать, детища, — Василий хлопнул Козлова по плечу. — Полк-то Кабарды родился из батальона народного ополчения, которым мы с тобой командовали. Так что в славе его есть и наша частица.
— Все правильно, командир, — сказал Козлов, поглаживая густую окладистую бороду. Он отпустил ее, как только узнал, что будет партизанить. — Только не пойму, зачем тебе-то идти на такую несложную операцию? Все прекрасно образуется и без тебя.
— Нет, комиссар, — твердо сказал Качко. — Я обещал штабу и сам пойду искать «Старика».
Со стороны аула, к которому приближалась группа Качко, донеслась стрельба из автоматов.
Вскоре к Василию подбежал партизан, шедший в головном дозоре.
— Товарищ командир, — доложил он, — фашисты преследуют людей из отряда «Старика».
— Ну, что ж, пойдем на помощь «Старику».
Группа разделилась на две части: большая напрямик через кусты побежала к тому месту, откуда слышались выстрелы, остальные под командованием Качко бросились к дому правления колхоза.
Фашисты с увлечением обстреливали придорожные кусты, когда сзади ударили партизаны, увидев их, эсесовский офицер метнулся в сторону, попал в яму и замер там. Полицай перепрыгнул через куст… и на его голом черепе от страха заходила кожа. За большим валуном стоял «Старик». Именно такой, каким Мхамед представлял его: огромного роста, с густой бородой, обвешанный оружием. Пристроив ручной пулемет на ветке дерева, он вел огонь по дороге.
— Ай! — громко закричал полицай. — «Старик»!
Козлов оглянулся. По описаниям он узнал одного из предателей и, переведя пулемет в его сторону, дал короткую очередь. Тело полицая шлепнулось в яму на одеревеневшего от ужаса эсесовца.
Стычка на дороге была короткой. Лишь несколько немцев успели ускакать в сторону Серного ключа.
Когда все стихло, эсесовский офицер выполз из ямы и быстро затрусил вдогонку за своими солдатами.
…Посредине комнаты лежал убитый староста аула.
— Ну и «Старик», — протянул Василий.
На следующий день в аулы, станицы, в горные леса ушло еще несколько групп партизан искать отряд «Старика».
Ульрих фон Гарденберг перечитывал донесение о налете партизан на станицу Саратовскую. Гранатой, брошенной в окно комендатуры, ранено несколько гестаповцев, убит комендант станицы… Особенную ярость вызывала листовка, где ниже подписи обер-штурмбанфюрера карандашом было написано: «Когда понадобится оторвать твою фашистскую башку, приду сам. Старик».
Разведчик, посланный в горы на поиски «Старика», пропал, другие вернулись ни с чем.
Гарденберг пребывал в тяжком раздумье, когда адъютант ввел эсесовца с огромной ссадиной на щеке.
Снова «Старик»!
— Разошлите в горы разведчиков! — в бешенстве закричал Гарденберг. — Нужно покончить со «Стариком» во что бы то ни стало! Он слишком будоражит умы и русских и немцев.