Отряд «Старика» в полном составе вышел днем, чтобы засветло найти подходящее для засады место. Впереди шествовал Верный, следом — дозорный Измаил, дальше гуськом остальные. Спустившись с горы, они пошли рядом с шоссе, скрываясь в кустах. То и дело доносился шум машин, треск мотоциклов, русский, адыгейский и немецкий говор. Наконец подходящее место было найдено: дорога прорезала длинным коридором каменную скалу. Селезнев расставил людей. Вовка и Катя устроились на самом возвышенном месте, откуда можно было простреливать весь коридор, рядом с собой Вовка уложил Верного.
— Мы одновременно резерв главного командования и самое командование, — шутил Селезнев, устанавливая неподалеку пулемет. Измаил, Валя и Шурик залегли на противоположной стороне каменного коридора.
Темнело. Реже проезжали машины по шоссе. Но все же нет-нет, да проскочит связной мотоциклист, грузовик с солдатами. Измаил наблюдал за ними из своего укрытия и невольно тянулся к автомату. Но, помня наказ Селезнева и Вовки, вздыхая, клал автомат на место. Вот вдали показались три брички с пьяно орущими полицаями. Тут уж Измаил не выдержал и пополз к Селезневу.
— Полицаи! Давайте ударим, — умоляюще зашептал он. — Вы же сами говорили, они хуже фашистов.
Вовка тоже просительно смотрел на Селезнева.
— Нет, — твердо сказал майор. — Этих собак мы всегда можем подловить, а не освободим своих людей — они погибнут. Ползи обратно и помни: ни одного выстрела. Как только все машины пройдут мимо тебя, делай обвал, а услышишь Вовкин свист — стреляй по конвою.
Повздыхав, Измаил уполз обратно. Брички с орущими полицаями проехали мимо.
Ночью изредка проскакивали машины, конвоируемые мотоциклистами. Каждый раз Селезнев шептал:
— Не то, не то.
Из-за горы выполз круг луны. В ее ярком свете каменные стены и дорога казались совершенно белыми, как будто отлитыми из стали.
Селезнев еще раз обошел засаду. Измаила и Шурика он перевел на теневую сторону дороги:
— Из темноты на свет стрелять лучше.
Тоне посоветовал отнести сумку с медикаментами метров на двести от дороги, к тому месту, откуда начинался подъем:
— Раненых будешь там перевязывать.
Вовкин карабин он отдал Кате:
— Без моего приказа не сходи с места и бей конвоиров. Из карабина лучше вести прицельный огонь.
«Вот голова у майора! — подумал Вовка. — Настоящий советский командир! Мне бы быть на него похожим!»
— Володя, внимание, — тихо проговорил Селезнев.
Вовка вскочил. Издали нарастал шум моторов. На белой дороге показались две грузовые машины, покрытые брезентом, впереди и сзади шло по мотоциклу с колясками.
— Они, — громко сказала Катя.
Вовка толкнул повисший над дорогой камень. Он рухнул вниз, увлекая за собой другие.
Автомашины и мотоциклы въехали в каменный коридор. Передний мотоциклист остановился перед завалом. Яростно гудя, подошли тупорылые грузовики. Водители и сидевшие рядом с ними офицеры, тревожно переговариваясь, спрыгнули на землю.
Сзади раздался грохот обвала, сделанного Измаилом.
Селезнев припал к пулемету и дал очередь по баку мотоцикла. Зажигательные пули пробили и подожгли бак. Он загорелся ярким высоким костром. Освещенных его пламенем конвоиров-эсесовцев одного за другим снимали Катя и Вовка. Конвоиры бросились назад к Серному ключу. Там их встретили выстрелами Измаил и Шурик. В волнении они вряд ли попадали в кого-нибудь, но тем не менее эсесовцы шарахнулись к машинам. А Селезнев все бил и бил короткими злыми очередями.
Вовка зорко следил за дорогой. Он увидел, как из кузова выпрыгнули двое людей в тельняшках. Они перебежали дорогу и полезли вверх по склону горы. Из другой машины упала прямо под колеса женщина. Что-то крича, к ней бросился долговязый конвоир. Вовка нажал спусковой крючок автомата, и конвоир упал.
На мальчика выполз огромный матрос в тельняшке.
— Где командир? Что делать? — хрипло спросил он. — Руки развяжи.
Вовка ударом кинжала разрубил веревку на его руках.
— Что делать? — снова спросил матрос.
— На гранаты, — протянул ему Вовка свою сумку. — Только береги. Возьми кинжал, развязывай своим руки и отводи вон туда по тропе.
Тот кивнул головой и бросился к другому матросу.
Вспомнив распоряжение Селезнева, Вовка закричал:
— Раненых выносить! — и повторил: — Гранаты береги!
— Есть! — громко и радостно, во всю силу легких, гаркнул матрос. Возбужденный своим внезапным освобождением, он даже и не заметил, что приказания ему отдает мальчишка.
Эсесовцы залегли за камнями и открыли стрельбу. Вовка увидел, как толстый офицер, водя автоматом из стороны в сторону, строчил по брезенту одного из грузовиков. Остальные вели огонь по пулемету. Неожиданно он замолк.