— От лица командования, — сказал Занин, — объявляю благодарность за организацию и руководство отрядом Герою Советского Союза майору Селезневу и пионеру Владимиру Кошубе.
— Служим Советскому Союзу! — громко ответили Селезнев и Вовка.
— Отныне, товарищи, ваш отряд вливается в партизанский отряд Василия Качко. Майор Селезнев назначен начальником штаба, а организатор отряда Владимир Кошуба — командиром особой группы юных разведчиков.
— Разрешите обратиться! — раздался звонкий голос Тони.
— Пожалуйста, — ответил Занин.
— Я с Вовкой, то-есть с Кошубой, с первых дней, — волнуясь, сказала она. — Прошу меня тоже включить в его группу.
Занин посмотрел на доктора Степанова. Тоня успела уговорить старика, и тот кивнул головой.
— Хорошо, становитесь в строй.
Тоня бегом бросилась к разведывательной группе и стала между Шуриком и Валей.
Четко отбивая шаг, из строя вышли Павлов, Копылов и сержант Крутицкая.
— А вы что? — спросил Занин.
— Мы тоже просим! — ответил Павлов. — В группу «Старика» — Кошубы.
— Все трое? — удивился Занин.
— Так точно!
— А причины?
— Хороший командир, — объяснил Павлов, — лихой.
— А вы что, старшина, — вмешался Качко, — на флоте тоже сами себе командира подбирали, какой понравится?
— Никак нет, товарищ командир. Мы в порядке просьбы. Прикажете — будем воевать в любом подразделении, но очень просим к «Старику». Знаем его.
— Очень просим! — присоединилась Крутицкая.
— Необходимо к «Старику», — пробасил молчаливый Копылов.
Качко вопросительно посмотрел на Занина.
— Решай сам, — сказал Занин вполголоса.
— Если Кошуба возьмет, я не возражаю, — объявил Василий. — Хотя возраст у вас, прямо скажем, не очень подходящий для группы юных разведчиков.
По-иному пошла жизнь партизан «Старика» после того, как они влились в большой отряд Качко. Редкие сутки проходили теперь без боевых действий. Летели под откос вражеские эшелоны, подрывались на минах грузовики с солдатами, бесследно пропадали связные.
…Однажды вечером Измаил и Вовка возвращались с охоты на зайцев. Светила огромная луна, падал крупный мягкий снег. Мальчики весело переговаривались: охота была удачной, они тащили в лагерь трех зайцев. Верный метался по кустам. Вдруг он весь напружинился, по-волчьи опустил книзу хвост и пошел крадучись.
— Тс-с… — зашептал Измаил. — Может, он медведя или кабана учуял.
Мальчики застыли в ожидании. Верный перестал красться и лег, поставив торчком уши.
— Ложись, — Вовка потянул Измаила за пихту.
Из лесу выходили толстый мужчина и девушка.
Вблизи пихты, за которой спрятались Вовка и Измаил, неизвестные остановились.
— Некстати этот снег, — сказала девушка. — Тропы нет. Правильно идем или нет?
— А ну-ка посвети, — простуженным басом попросил мужчина.
Яркий луч карманного фонарика скользнул по короткому полушубку толстяка. На его рукаве была повязка полицая!
Неизвестные что-то рассматривали.
— Нет, идем правильно, — прохрипел мужчина. — Еще километра два-три, не больше. Пошли.
Они двинулись в сторону «Лагеря отважных». Возка, Измаил и Верный бесшумно крались сзади.
Когда неизвестные были шагах в ста от передовых постов охраны лагеря, Вовка вскинул карабин и два раза подряд выстрелил в воздух.
— Руки вверх! — закричал он.
— Руки вверх! — выбежала из укрытия Крутицкая и навела на пришельцев автомат.
Пленники молча подняли руки.
— До штаба сами доведете? — спросила Крутицкая Вовку. — Или тревогу поднимать?
— Доведем.
Они пошли вперед. Навстречу бежали капитан Стрельников и два автоматчика.
— Кто поднял тревогу? — крикнул Стрельников.
— Товарищ капитан, мы поймали вот этих…
— Свои! — радостно выдохнула девушка, опуская руки. — Товарищ капитан, я…
— Руки вверх! — прервал ее Стрельников. — Следуйте, куда вам прикажут. Там разберемся, кто свой и кто чужой.
Задержанных провели в штабную землянку. Качко был в соседнем отряде. Стрельников послал за Селезневым и Тоней.
— Военфельдшер, обыщите женщину! — приказал он.
— Напрасно это вы, товарищ, — заговорил толстяк. — Свои мы. Ищем Качко. Ведь это отряд Качко?
Стрельников не ответил. Он рассматривал документы задержанного.
— Полицейская собака! — сквозь зубы произнес он.
Толстяк побледнел.
— Пошлите за Качко!