Для прохожих, которые стали попадаться, когда генерал и Константин вступили в более оживленную часть парка, они представляли собой странное зрелище: худой высокий генерал, и под руку с ним ладный, затянутый в шинель, коренастый солдат…
— Нехорошо, — порицал себя генерал. — Жизнь веду самую умеренную: не пью, не курю и трех сыновей воспитал для царя и отечества в таких же правилах. Третий еще в корпусе. Мечтал о долголетии. А это что такое? — строго спросил он себя и долго молча шел рядом с Константином. — Конфузный денек выдался сегодня — вот в чем причина, виноват, — ответил он сам себе на свой строгий вопрос. — Конфуза сердце не вынесло. «Раз, говорит, против налетов с воздуха обеспечить не можете пушками, так хоть хлопушками». Так в рифму и чешет, как клоун… И это представитель ставки! Это я — то пушками против нападения с воздуха не могу обеспечить! Да я еще до русско-японской войны, в девятьсот первом году, когда видно стало, что воздухоплавание из мира фантастики переходит в реальность, предвидя быстрое его развитие и будущее военное применение, создал автоматическую пушку для стрельбы по зенитным движущимся целям — смею думать, первую в мире противовоздушную пушку…, Ее конструктивные элементы были для того времени беспрецедентны, и, утверждаю, выбор их принципиально верен и для настоящего времени: автоматически действующий клиновой затвор и магазинная коробка на пять-шесть выстрелов. Разделение прицелов, вертикальной и горизонтальной наводки, для работы двух наводчиков. А? Гидравлический тормоз отката в направлении оси канала, и впервые в мире использование энергии отката для работы механизмов наведения. А?
Генерал остановился у выхода из парка и, ухватившись одной рукой за решетку, другой мерно потрясал над своей головой. Со стороны казалось, что генерал читает нотацию нерадивому солдату.
Далеко не все те специальные термины, которые употреблял генерал, понятны были Константину. Но как ни далеко отстоял от него этот царский служака и как ни чужд казался Константину весь его душевный мир, горестное волнение старика вдруг передалось ему. Они пошли дальше.
— Всегда все делал старательно, — с горечью говорил генерал. — Сам своими руками вычертил проект, сам в три краски выполнил его… А господин Бринк взглянул сквозь стеклышко пустыми своими главами и со мной, хотя я тут же стоял, даже говорить не стал, обернулся к начальнику завода; «Как говорит, вам не стыдно предлагать на рассмотрение такой фарс». Это о моем-то проекте! «Такие, говорит, фарсы в «Аквариуме» показывают». Это я — то, Розанов, праправнук петровского бомбардира, которому сам великий Петр после Полтавы потомственное дворянство, пожаловал, — и фарсов сочинитель? Тут я ему сказал: «Конечно, ваше высокопревосходительство, насчет фарсов вам судить, а мне слушать, так как я в «Аквариуме» и подобных злачных местах не бываю, ну, а вы известный в Санкт-Петербурге знаток». Да, крепко мне попало тогда по службе. Ну что ж! Перешел я на преподавание артиллерии, заперся у себя в кабинете и занялся теоретическими проблемами. И вот прошло пятнадцать лет. Бринк, с которым я разговаривал, давно уже помер, но на месте его сидит теперь другой шут… Враг наступает, вековечный враг славянства, речь идет о жизни и смерти родины, а им что! Пошучивают! «Пушки-хлопушки»! Я ему рассказываю о моем старом проекте, а он зевает: «Эх, Александр Федорович, нас сейчас ваша высокая математика не спасет, нам бы что-нибудь попроще, подурее да поскорее. Вы бы вот какую-нибудь нашу полевую трехдюймовую дыбком поставили. А?» И сам все посмеивается, посвистывает… А я в два раза старше его, хотя чином он меня намного уже обогнал — генерал-лейтенант, изволите видеть.
И старик вдруг отчаянно махнул рукой.
— А что же делать? Дыбком поставлю! — угрожающе сказал он. — Не хочу, чтоб немецкая колбаса графа Цеппелина у нас здесь, — и он ткнул пальцем в светло-голубое, ясное небо, — над созданием великого Петра болталась. Ну, разве не огорчительно, молодой человек, предвидеть за пятнадцать лет все дальнейшее развитие воздухоплавания и его военное применение, пятнадцать лет тому назад предложить, смею утверждать, отличный проект зенитной пушки, а теперь, когда предвиденная опасность наступила, заниматься безделушками, ставить полевые пушки дыбом?
— Что с тобой, Саша?
Константин оглянулся в ту сторону, откуда раздался этот громкий, с повелительными интонациями женский голос. Высокая, под стать мужу старуха в котиковой, отделанной белым мехом шляпе и пышном боа стояла у калитки небольшого двухэтажного каменного дома. Одна рука ее была в огромной, как барабан, меховой муфте, другой она, сойдя с крыльца, подхватила генерала под руку…