- Чего?! – капитанский рык распугал ковыряющихся на помойке ворон.
- Того. Они и ружья из досок, дефицитных между прочим, выстрогали. И гранаты из бумаги сделали. Видишь, кусты качаются. Это они уже через забор перелезли и вышли на исходную. Скоро начнут.
Капитан два раза гыкнул, но каким-то чудом сумел удержать рванувшееся из глотки молодецкое ржание. И вместо того, чтобы послать «соседа» и его пьяных орлов, быстро провел оперативное совещание.
- Значит так, - сообщил командир выстроившимся полукругом бойцам. – Задача усложняется. Сейчас нашего Борю будет освобождать группа боевиков.
- Меня?! – поразился «угонщик», стоявший в одном ряду со своими мучителями.
- Тебя, - кивнул капитан, - Ты так натурально орал и матерился, что тебя даже мужики из соседнего предприятия пожалели. Гордись, Станиславский. А теперь шутки в сторону. Задерживать партизан аккуратно. Не дай бог сломаете им чего!
- Да-да, - подтвердил Андрей Сергеевич, - Вы уж поаккуратнее. У кого-то из них наверняка будет с собой водка.
- Водка! – ахнули омоновцы, и хором сглотнули, за что были удостоены показа здоровенного капитанского кулака.
- Отставить разговоры. По местам.
Он хотел что-то добавить, но тут полигон огласило нестройное «ура» и выкрики «та-та-та», имитирующие беспорядочную стрельбу. Вывалившиеся из кустов трое «освободителей» дружно замахнулись и, швырнув «гранаты», рухнули на асфальт, дабы не попасть под град полагающихся осколков.
- Мне что, падать? - пробасил один из омоноцев, откатывая носком рубчатого ботинка попавший ему в живот бумажный шарик.
- Падай, - кивнул капитан. – Ты убит.
Не говоря ни слова парень, так натурально повалился на асфальт, что у Андрея Сергеевича зашлось уже пошаливающее сердце.
- А я ранен! – сообщил стоящий рядом боец и, взывая о медицинской помощи, пополз на четвереньках в сторону административного здания. Точнее в сторону двух молоденьких девушек в милицейской форме, появившихся в этот момент на крыльце.
- У меня гранаты кончились! – донеслось до Андрея Сергеевича сквозь автоматные очереди. Синицкий яростно «та-такал» водя дулом деревянного ружья по подбегающим омоновцам.
- Держи! – Миха перевернулся на спину, достал из запазухи бумажные листы, и быстро скатав, перекинул старшему товарищу несколько гранатных шариков.
- Ура! За родину! – успели грянуть партизаны прежде, чем их накрыло камуфляжным приливом.
- Стойте, гады! Подождите! – гундосо взывал к омоновцам Савелич, пока его растягивали на капоте и аккуратно заводили руки за спину. – Водка! Водку же разобьете, ироды!
- Где?! – омновцы захлопали Савелича по куртке, как будто хотели выбить всю собранную им на асфальте пыль.
Секунда и едва начатая бутылка встала на капот, а рядом легли два соленых огурца найденных в кармане Михи.
- Вещдоки сюда! - распорядился капитан, и приняв из рук своего подчиненного драгоценную добычу, поинтересовался у Андрея Сергевича: - Будешь!
- Буду, – учтиво принял приглашение начальник транспортного цеха. – За мир!
- За него, - согласился капитан и одним глотком осушил две трети бутылки, не обращая внимания на завистливые взгляды подчиненных и горестные стоны партизан.
Когда бутылка опустела, а огурцы отхрустели на крепких омоновских зубах, Андрей Сергеевич, кряхтя, собрал разбросанные ружья подошел к своим отпущенным «орлам». Миха и Савелич яростно растирали затекшие руки, а Синицкий пытался отыскать потерянную во время задержания вставную челюсть.
- А теперь кругом! – скомандовал Андрей Сергеевич и повел стволами ружей в сторону ворот. – Не волнуйся, капитан. Ты свою работу сделал. А я их под конвоем куда надо доставлю. Задержанные, на базу шагом марш!
А потом уже тише:
- Мальчишки! Вам же всем за сорок давно перевалило. А вы! В «Зарницу» поиграть захотелось… Не могли что ли этих молокососов двадцатилетних уделать. Целую пачку бумаги зря извели. Опозорились, пионэры хреновы!
Потерпевшие поражение мужики уныло поплелись к выходу с полигона, бормоча под нос что-то о запрещенных приемах. Но проходя мимо садящегося в машину «угонщика» загомонили все разом:
- Извини, братан. Не вышло тебя вытащить. Держись огурцом. Но пасаран!
Они еще что-то говорили, а в голове у Андрея Сергеевича почему-то призывно кричали горны, звенели подковы, строчили пулеметы и на поле танки грохотали. И еще голос, похожий на голос старшей пионервожатой, к которой десятиклассник Андрей тайком бегал на свидание в соседний пионерлагерь, тихо, но упрямо шептал «Привет Мальчишу…»