— Тото! — вскрикнул Гудвин Зет, но песик уже выскочил наружу.
Они лежали, пока хлопанье не стихло вдали. Вернулся Тото, отряхивая лапы.
— Ты сумасшедший, — укорил его Оскар.
— Да им вообще не до нас было! — Песик, как ни в чем не бывало, снова приступил к оставленной косточке.
— Им? — переспросила Джинджер. — Кому?
— Не поверите, кого я только что видел!
Когда он рассказал, женщина прикусила губу:
— Не церемонятся. Значит, скоро с кем-то покончат. Перед убийством Дракулы было то же самое. Они как вестники беды.
— Вы сочувствовали Дракуле? — удивился Оскар.
— Ему — нет. Его людям.
Они вернулись к ужину, но аппетит был только у Тото.
Глава седьмая
Набитая песком неваляшка в человеческий рост качнулась от удара. Баюн отпрыгнул боком и напал снова. Его лапы привыкли и больше не болели от битья по тяжелой и твердой кукле, но выпустить когти все еще было великим соблазном.
— Не когтить! — приструнил его священный тигр. — Она специально такая, чтобы ты не рвал ее.
Да уж понятно: в первых день Баюн со всей дури полоснул по этой рогоже и намертво застрял. Монахи отцепляли. Стыдоба.
Хидушцы говорящих зверей считают священными. И некоторых неговорящих тоже. Здесь вам не Орден. Животным тут раздолье, лучше, чем людям. Мяса хидушцы почти не едят: кто от благочестия, кто от нищеты. А тигру разве можно запретить задрать корову? Даже какое-нибудь объяснение придумают на этот счет. У тигров, что живут при главном храме, вообще дозволение самого Раваны, потому как тигры эти — боевые. У них специальные панцири есть, все покрытые шипами. И железные когти им надевают, чтобы пробивать даже кольчугу.
Баюн привстал на задние лапы и с размаха ударил передней, как бы упал на неваляшку. Тигр ему того не рассказывал, но рысь сам понял: чтобы вышло по-настоящему сильно, нужно бить не лапой, а всем телом. Как дрова рубят. Правда, у тигров всяко лучше получается — они-то здоровые, могут быка при желании повалить. Да и не столько выучить приемы было Баюну важно, сколько укрепить себя, пока время позволяет.
Финист сказал так: пойдете в Тридевятое через север, с хидушскими войсками. Договоренность уже есть. Когда — он прикажет. Ягжаль с ним спорила до хрипоты, но ничего не добилась.
— Я лучше знаю! Я с заморскими прихвостнями воевал уже!
Берендеи, почуяв вольницу, устремились по всем направления, как шакалы, прикрываемые копьями заморцев. Ворвались в Хидуш, где их уже ждали и прогнали в самую глубь степей. Ворвались в Тридевятое — и обрадовались, потому что на рубежах их никто не встретил. Но не дошли до первой деревни, как попали в клещи. Конники русичей вылетели из засады, опрокинули берендеям тыл и фланги, оставшихся зажали в кольцо и перебили с подмогой ящеров. Несколько таких вылазок сделали берендеи с заморцами, и всякий раз проходить им дозволялось, а потом на удобном месте враг попадал в ловушку. Железным соколам Финист приказал третий глаз на затылок вставить и длинные когти измыслить, чтобы терзать ночных призраков. Те были настоящим бичом: их не слышно, стрела не возьмет, пуля — с трудом. Только навье оружие, и то не с первого попадания. А еще они упырей носят — одних скидывают в самую гущу боя, другие высматривают позиции русичей с высоты. Верховный нава даже заартачился, когда маршал в очередной раз затребовал рарогов: мы их тут не рожаем! Тогда наместник отправил в подземный мир пехоту из нечисти в обмен. Людей хотел, но побоялся.
До вечера Баюн избивал куклу, пока не выбился из сил. В первые дни выдыхался быстро. А сейчас подушечки лап мокрые, тело гудит, но это даже и приятно. Умылся, вылизался, напился, пока тигры не видят, воды из какого-то там особо священного родника и потрусил к Ягжаль. Та каждый день теперь дозывалась Финиста и допытывалась, что да как. Томилась уже торчать на одном месте.
Ягжаль сидела, скрестив ноги, перед блюдцем и хмурилась. Покатила яблочко — нет ответа. Снова покатила — молчок.
— Что такое? — испугался Баюн.
— Не знаю... Не отвечает Финист.
— Занят, наверное, — сказал рысь, а у самого точно липкие холодные пальцы ухватили внутри и потянули.
— Дай Бог...
Ужинали в молчании. Кусок в горло не лез. Баюн изнывал, косился на яблочко то и дело с надеждой — вдруг само оживет. Только бы в Лукоморье ничего не случилось!
До темноты так и не дождалась Яга ответа. А когда начали спать укладываться, блюдце озарилось, и голос позвал:
— Ягжаль? Ягжаль!
— Финист! — Княжна богатырок вскочила, отбрасывая одеяло. — Ты где про... — Она осеклась. На лице и в волосах наместника запеклась кровь. Одежда была порвана, одна рука висела плетью. Глаза дико блуждали.
— Они взяли терем, — сказал он. — В городе бои. Эти твари являются из ниоткуда и приносят подкрепление.
— Кто? Кто это?
— Гвардия Хеллион Климмакс, вот кто! Здесь сама ведьма!
Баюна словно ударили сапогом под живот.
— Как они подобрались?!
— Я же говорю — из ниоткуда, из воздуха! Мы много выбили, но тварей тысячи!
— Ба... Яга! Нам надо в Лукоморье! Сейчас же!
— Нет! — рявкнул Финист. — Богатырки нужны мне на юге, а здесь мы разберемся сами! Я уже приказал бросать полки к столице, их место займешь ты, Ягжаль, и люди Раваны. Мне доносят о заморских лазутчиках в Сине, так что императору Мингу самое время тоже зашевелиться и объединить усилия с нашим востоком. — Картинки в блюдце тряхнуло. Финист взглянул куда-то вбок и сжал кулаки. — Ты слышала приказ? Не мешкай.
— Бабушка Яга! — умоляюще воскликнул Баюн. — Я знаю, ты не любишь города, но мы не можем просто так бросить столицу!
— Но и приказы оспаривать не можем, котик. Финист правильно рассчитывал. Сейчас бы мы с тобой ушли, и кто бы юг поддержал?
— Яга, ну пожалуйста! Я бы сам пошел, но я не хочу опять тебя терять!
— Баюн, ну какая разница, будешь ты там или нет?
— Большая! — упрямо сказал рысь.
— Мои девчонки — легкая конница, они для городского сражения неприспособлены. Да и не успеем мы. Не глупи! Тебе вечно всего хочется в одно и то же... — Ягжаль не закончила, потому что Баюн вскочил, упер передние лапы ей в плечи и приблизил свою морду к лицу.
— Глаза мне не строй! И вообще уйди, ты тяжелый!
— Бабушка Яга, — тихо сказал рысь, — там Хеллион Климмакс. Убийца Дракулы. В Лукоморье. В сердце у нас. Я могу жить далеко, но мне надо знать, что дома все в порядке!
— Дома... Что ж у тебя к стенам тянет, как к людям?
— Мы все, кошки, такие.
Ягжаль взяла Баюна за лапы и опустила на пол.
— До Лукоморья недели две скакать, — сказала она. — Лететь — полторы. Цилиней у Хидуша нет, снадобий или заклятий навроде авалонских я не знаю. Ну если даже представить, что я девчонок на кого-то оставлю, не успеем мы. Город оцепят быстро, если эти «твари» — те — о ком я думаю.
— Можно еще кое-что попробовать, — вспомнил рысь. — Я не уверен. Страшновато. Но Финист говорил, он вроде добрый.
— Кто добрый, котик?
— Мы должны найти наву. Ракшаса то есть. Любого.
— Сейчас?
— Лучше сейчас. Хотя нет, я сам найду. А ты заранее дай наказы богатыркам!
В Хидуше ракшасы были не такими уж частыми гостями, а о том, чтобы допускать их во дворцы и храмы, вовсе не могло быть речи. Про Равану, правда, ходил слух, что мать его была ракшаской, но царь такие разговоры о себе пресекал.
— Зачем? — удивился он.
— Попасть домой, — уклончиво сказал Баюн.
Ягжаль оставила командование одной из верных девиц. Взяла легкий доспех, лук, отобрала стрелы. Снадобья от ран, провизию кое-какую. Пока она собиралась, стража приволокла к воротам дворца вытащенного ими из постели ракшаса.
— У меня есть разрешение, — заявил он без обиняков, — и вы не имеете права...