— Я тебя вызвал, — сказал Баюн и дал стражникам знак уйти. — Мне нужна помощь.
— И что?
Слово «помощь» для нав — звук пустой.
— Я хочу поговорить с вашим демоном.
— У тебя с головой все в порядке?
— Я уже с демонами общался, и не боюсь.
— При чем здесь ты? Владыка занят. Если бы у тебя были хоть самые примитивные мозги, ты бы это понимал. — Ракшас обвел рукой пространство.
— Я тебе приказываю! — прорычал Баюн и надвинулся на ракшаса. — Я первый советник Финиста, я Волха Всеславича лично знаю, а ты кто? Твое место знаешь где?
Подействовало! Съежился хидушский нава, отступил, крылья поджал.
— Но — но — но верховный ракшас...
— А он мне не нужен! Мне нужен... — Баюн вспомнил имя, — ...Муруган! Или я к нему, или он ко мне — это без разницы. И быстро!
— Я не смею! Только высшие иерархи...
— Как, через кого — меня не волнует. Пошел исполнять, живо! Загрызу!
Ох, наверное, не погладят Баюна по голове за это. Да только уже надоела навская спесь пуще горькой редьки.
— Ну что там, котик? — спросила Ягжаль, когда он вернулся. — Я Белогрива оседлала уже.
— Он нам не понадобится. Надеюсь.
Воздух сгустился. Время остановилось вокруг Баюна. Дворцовые покои посерели, углы расплылись, все сделалось нереальным, как во сне. Рысь подскочил к Ягжаль, облапил ее за сапог, чтобы с собой перетянуть. Холод окатил их, точно горная река.
Волх был страшен, где-то даже дик и более всех походил на хищное чудовище. Скимен — царственен, силен, но не злобен. А Муругана, пожалуй, можно было бы назвать мудрым. Если от демона русичей впрямь оставалось впечатление какого-то адского спрута, внезапно обретшего разум, то хидушский, наоборот, казался разумным существом, которому досталась жутковатая оболочка.
— Что вы хотите, смертные?
— Я Баюн, — сказал рысь. Ягжаль молчала, воззрившись на демона, точно громом пораженная. — Ближний соратник Финиста. Я вернул Волха Навьему царству. Может быть, вы слышали. Я прошу прощения, что беспокою. Но нам очень важно попасть домой. Мы воюем с Заморьем, и они сейчас берут столицу.
— Мне это прекрасно известно, — ответил Муруган. — Волх взвыл так, будто его режут заживо. Я, признаться, удивлен. Ко мне еще никто не обращался, как к какому-нибудь малозначительному божеству.
— Я очень извиняюсь. У нас просто нет выбора. Помогите, пожалуйста. Что я должен сделать?
— Ты? Мне? Ты мне неспособен что-то сделать, малыш. Просто это... странно. Но раз уж мы с Волхом союзники, я могу дотянуться до Лукоморья.
Щупальце обвилось вокруг Ягжаль, подхватило Баюна, и мир на мгновение смазался. Рысь увидел пекельные земли с большой высоты, сотни каких-то немыслимых обозов и самоходок, крохотные фигурки нав. Толком он не успел ничего рассмотреть, почти сразу же упав посреди улицы. Рядом приземлилась Ягжаль.
— Это и есть демон? — спросила она, отряхиваясь. — Ну и страшилище, Бог ты мой!
— Ты еще нашего не видела! — Баюн огляделся. Здесь прошел тяжкий бой. Поземка заносила тела и кровавый снег. Поверх проломленного забора, сжимая изувеченный труп дружинника, лежала крылатая бурая обезьяна величиной с корову. Ее горло охватывал белый ошейник. В груди торчали три самострельных болта, еще два — в плече и в основании крыла.
— Баюн, — сказала Ягжаль, — в укрытие, быстро!
Они кинулись под навес одного из теремов. Княжна богатырок достала стрелу и положила на тетиву.
— Что меня дернуло только с тобой пойти? Или что тебя дернуло?
— Бабушка Яга, смотри!
В белой вспышке посреди неба вдруг появились три летучие обезьяны, несущие в лапах вервольфов. Они слетели к земле, выпустили свою ношу и пропали. Вервольфы начали озираться и принюхиваться. Один из них отвлекся, стал рыться по карманам ближайшего трупа, но получил затрещину. Ягжаль натянула тетиву и прицелилась.
Передний вервольф шумно втянул воздух и повернулся, уставившись точно на Баюна. Из волчьей глотки вырвалось рычание. Он что-то гаркнул сородичам, и ищейки Заморья помчались к укрытию Ягжаль. Та сама выскочила им навстречу и сразу же послала стрелу. Вервольф рухнул в прыжке. На второго набросился рысь, вцепившись в глаза. Противник завопил на авалонском, схватил Баюна когтями, но тот вывернулся и вспрыгнул вервольфу на загривок. Сбоку шеи, говорил хидушский тигр, главная вена. Рысь вонзил зубы в толстую шкуру, как вампир, и лапой опять ударил врага по морде. Вервольф завыл, ослепленный, закружился вокруг себя.
Ягжаль ушла от атаки и выхватила кинжал. Противник осклабился. Он замахнулся вновь, но когти рассекли воздух: княжна богатырок присела и, вскакивая, по самую рукоять вонзила оружие вервольфу в бок. Тот зарычал, выдернул кинжал и зашатался. Из раны полилось, вместе с кровью, желтое гноище. Мучительно воя, вервольф начал падать. Отравленный клинок вывалился из его пальцев. Лезвие дымилось.
Последний противник оседал, подвывая все тише и тише. Он рассек Баюну спину в попытке содрать его с себя, но неглубоко. Рысь висел, не разжимая зубов, пока не почувствовал, как тело вервольфа содрогается уже предсмертно. Спрыгнув с поверженного врага, он набрал в рот снега, пожевал и сплюнул кровь и шерсть.
— Воин! — похвалила Ягжаль. Она подняла отброшенный лук. — Ну и куда теперь? Ты же у нас затейник.
— Найти наших, — ответил Баюн. — Пока эти не...
Полыхнуло у них над самыми головами. Рысь и Ягжаль метнулись в разные стороны. Княжна богатырок выстрелила не целясь. Обезьяна закричала, но торчащая в предплечье стрела ее не остановила. Она выбила у Ягжаль кинжал и стиснула ей шею. Цепкие пальцы второй обезьяны схватили Баюна поперек туловища. Рысь укусил врага в запястье, и тот едва не переломал ему ребра. Ягжаль, силясь вдохнуть, слабеющими пальцами дотянулась до колчана, чтобы выхватить стрелу с ядом. Наконечник глубоко ушел в шкуру твари. Крови почти не было, однако обезьяна вскрикнула и разжала хватку. Княжна богатырок откатилась, отбежала и пустила еще одну стрелу, попав противнику в глаз. Обезьяна упала на четвереньки, мотая головой.
— Oh my! Сегодьнйа славьный день!
С небес спустилась третья обезьяна, крупнее всех, с проседью в шерсти. Ошейник ее был украшен рубинами, а на спине восседала старуха, сжимавшая в одной руке поводья, в другой — чародейский прутик. Глаза старухи были расширенными и сумасшедшими.
— Йа ожьидала, чьто ви пойавитесь, — сказала Хеллион Климмакс. — You and your big cat too.
Заморская ведьма щелкнула пальцем по ошейнику раненой обезьяны, и тот расстегнулся и упал. Следом рухнула сама обезьяна. Кровь густым потоком полилась из ее ран.
— Ти порьтишь мне рйадовых, — произнесла Хеллион с укоризной, обращаясь к Ягжаль. — Гьде же твои сольдатки?
Вместо ответа княжна богатырок взмахнула рукой. Баюну почудилась белая птица, с криком вырвавшаяся из ее рукава. Но не долетев до Хеллион, заклятие разбилось тающими каплями.
— У менйа были декады, чьтоби отточить свойо масьтерство, — сказала ведьма. Она повернула прутик, и Ягжаль упала на колени. Ее руки с хрустом заломились за спину. Видя это, Баюн забился, извиваясь, но обезьяна сжала его еще крепче.
— Ти, — сказала Хеллион, постукивая себя прутиком по обрюзгшему подбородку. — Ти нам нужен... как йето по-вашему... кис? Кысь?
— Рысь, — процедил Баюн по-авалонски. Его уши прижались. — Не погань наш язык своей вонючей пастью. Если тебе нужен я, забирай меня. А бабушку Ягу отпусти.
— Let her go? — удивилась ведьма. — Боюсь, это невозможно. Ты не в том положении, чтобы торговаться.
Заклятие еще сильнее скрутило руки Ягжаль. На ее покрасневшем лице выступил пот.
— Твоих сольдаток нет, — сказала Хеллион. — Ти одьна. Йето очень глюпо и странно.
Княжна богатырок запрокинула голову, собираясь с силами. Жилы вздулись на ее шее. Вокруг Ягжаль замерцали синие огоньки. Хеллион тревожно привстала в стременах.
— Шьто ти... А-аа!
Огоньки разом вспыхнули, и богатырка упала на землю. Заклятие ведьмы ударило в нее саму, как молот. Климмакс кубарем полетела со спины обезьяны, вниз головой, задрав ноги в полосатых чулках, зацепившись за стремя башмаком, но свалившись все равно. Ягжаль, сухо кашляя, приподнялась.