ПРОДОЛЖЕНИЕ ТРАДИЦИЙ
Ровно в шесть динамик разнес по комнате бой кремлевских курантов. А следом Владимир услышал громкую команду:
— Взвод, подъем!
Заходили половицы, послышался стук сапог.
Бокарев вскочил и, как бывало в училище, отбросил одеяло на спинку кровати. Перед ним стоял уже одетый капитан Калямин и улыбался.
— Поздравляю, лейтенант Бокарев, с первым днем на боевом дежурстве.
— Спасибо.
— Вот что, стройте всех на зарядку. А я с дневальными займусь.
Первое время на боевом дежурстве лейтенант Бокарев привыкал к обстановке, к людям, проводил занятия под контролем капитана Калямина, который был приставлен к нему для передачи опыта, следовал за ним по пятам и знал, что в следующий раз дублером уже не пошлют, и вся ответственность за боевую готовность целиком ляжет на его плечи.
— Выдумывать вам нечего, — говорил наставительно и дружески капитан. — Есть распорядок, расписание, — вот и стремитесь по ним жить.
Владимир слушал своего наставника и понимал, что первое время не избежать ему трудностей. Каких? Он и сам не мог точно сказать. Но когда принял взвод, понял, что вместе с ракетами, пирамидами с оружием, противогазами и шинелями он принял под свою ответственность каждого человека, а кроме того, большой, хоть и незримый довесок — славу взвода, его традиции. Вот уже несколько лет коллектив этот в социалистическом соревновании удерживал первое место, завоевывал призы, вымпелы, доказывал свое право быть первым отличными результатами на полигоне. Каждый воин считал себя мастером своего дела. По существу, так оно и было.
Вечерами Владимир видел, как солдаты старательно и любовно чистили знаки специалистов второго и первого класса спортсменов-разрядников. А иногда в своем кругу на перекуре, словно на зависть молодому лейтенанту, заводили разговоры о полигоне. Тут уж они не жалели красок, восторженных похвал ракетному оружию, друг перед другом старались блеснуть знаниями, искоса поглядывая на необстрелянного командира взвода.
А однажды, будто бы по тайному сговору, перешли в открытую «атаку». Ефрейтор Алимов, слывший знатоком техники, на одном из занятий расчета с глубокомысленным видом спросил:
— Товарищ лейтенант, мне, например, понятно, чем, скажем, смазывать трос, подшипники. Спросите — отвечу. И состав смазки скажу. А что делать, если, допустим, скрипит клиренс?
Глаза лейтенанта и солдата встретились.
— К полуприцепу, Алимов, подойдем или так объяснить? — спросил лейтенант, сдерживая улыбку.
— Все ясно, — махнул рукой Алимов.
Со временем солдаты поняли, что «подловить» командира взвода им не удастся, а когда узнали, что училище он закончил по первому разряду, стали опасаться выглядеть в глазах лейтенанта неучами.
И все же лейтенант чувствовал какое-то тайное и непонятное для него течение в коллективе. Оно бурлило. Кто-то с кем-то не соглашался, кто-то наступал, кто-то не хотел сдавать своих позиций. Эта разноголосица, нет-нет да и выплескивалась наружу.
Как-то лейтенант Бокарев замер от неожиданности. Дисциплинированный и застенчивый до сих пор рядовой Новиков был неузнаваем. Он шел мимо лейтенанта, расстегнув воротничок и заложив руки в карманы.
— Рядовой Новиков, застегнитесь. И руки в карманы не прячьте, — строго сказал Бокарев.
Новиков выполнил требование, однако проворчал:
— Зря, товарищ лейтенант, старичков обижаете… Да и не на плацу я, регламенты провожу.
— Есть порядок, рядовой Новиков. Он определен уставами. И нарушать его не дозволено никому. Даже «старичкам»! — сказал лейтенант твердо, так, чтобы и другим было слышно.
…В залах ЦДСА горел свет. Играла музыка. Встречались на этом вечере приехавшие молодые лейтенанты. Владимир первым увидел своего однокашника Юрия Большакова, потом уж к ним бросился в объятия Александр Спиричев. Друзья были рады. Боялись — не успеют наговориться. Вспомнили своих однокурсников, преподавателей, фронтовика Виктора Федоровича, который говорил не раз:
— Любите солдат, уважайте их, и они вам добром заплатят.
— И он был прав, — сказал лейтенант Спиричев. — Беда только наша: не всегда можем мы находить подход к людям.
Владимир в тот вечер молчал. Не стал рассказывать о выходке рядового Новикова. Уже обратно по дороге в часть он вспомнил отчетно-выборное комсомольское собрание, тогда его кандидатуру выдвинули в состав бюро.
— Не пойму, за какие заслуги, — говорил он капитану Лобаткину. — Я ничего не успел сделать. Взвод отличный, но не моя в этом заслуга.
— Владимир Иванович, вы коммунист и считайте свою работу в комсомоле как постоянное партийное получение. А взвод у вас скоро обновится, вот и развернетесь… Глядишь, и на полигон придется ехать…