Глаза сирдара загорелись.
— А еще есть? — жадно спросил он.
— А замок продашь? — не менее жадно спросил я.
— Если хронограф не брать — за какие-то жалкие одиннадцать штук? — торгуясь, в запале ахнул Осман.
— Одна штука стоит дороже моннельской лошади вашей, побольше золотого! Сказано же: ко-ро-ле-вы эльфийские пользуются. Первые лица государства! — отрезал я. Но, видя раскрасневшееся лицо правителя, сжалился: — Ладно, все четыре коробки отдам, что с собой взял.
Сирдар выдохнул и радостно выматерился, не веря своему счастью.
— Но с обустройством замка поможешь! — пригрозил я.
Осман истово закивал, что-то бормоча себе под нос.
— Ужо она у меня попляшет… И так к ней, и сяк… — усач запыхтел. — И цветы тебе — на! И украшения тебе — на! И песни под луной — на! Всю ж…пу ободрал, сквозь кусты пробираясь… — витая в своих мыслях, хозяин замка все больше распалялся.
— И прогулки по озеру — тоже на! Весь двор потешался, как я мокрым на берег выполз, когда лодка перевернулась. А как в постель — так сразу голова болит! Стесняешься, говоришь? Романтики тебе подавай, да? Будет тебе романтика! — схватив коробку со стола, Осман торжествующе потряс ей в воздухе и жадно прижал к груди. — Цветная да фруктовая! Не денешься теперь никуда.
Внутренний голос зашелся в истерике, а воины старательно стали прятать ухмылки. Видимо, эта тема уже давно стала общественным достоянием.
Сен, вроде бы успокоившись, опять запунцовел. Святоша, что с него взять. О духовном мыслит…
— Вот так туземцев и подкупали. За красивые бусики и огненную воду, — заржал внутренний голос.
— Это все равно на триста золотых не тянет, — тем временем успокоившись, сказал Осман.
— Это тянет много больше, чем на табун моннельских. Сколько голов в нем было?
— Почти пятьдесят, — не стал скрывать хозяин замка. И, запнувшись, продолжил: — Это, конечно, дешевле, чем озвученная сумма, но у нас с тем сирдаром давняя дружба…
— А мы твою дочь спасли, жлоб! И романтических изделий — как лошадей, тоже почти пятьдесят! Друзьям своим перепродашь подороже, отобьешь свои три сотни. Плюс уникальный магический артефакт, которого ни у кого нет. Не согласишься — другой замок найдем. Имей совесть, в конце концов!
Переведя взгляд на красотку на обложке прижимаемой к груди коробки, Осман вздохнул и, крякнув, сломался:
— Добро. Дочь, она важнее. Купчую давай писать.
Я ухмыльнулся.
Замок теперь — НАШ! Часть первая плана — выполнена. Плацдарм захвачен.
Глава 7
ПЛАЦДАРМ
— Хорошо идут дела, когда в руках бензопила! — хмыкнул я, наблюдая из надвратной башни за двумя оборотнями, кромсающими двуручной пилой дерево неподалеку у ворот.
Полоса отчуждения вокруг замка медленно, но верно росла. Мой дом — моя крепость. Местность потихоньку становилась безопаснее. Еще немного, и подкрасться незаметным вплотную к стенам станет практически невозможно. Черта с два с наскоку возьмешь — надо еще ров откопать. Где это видано, чтобы крепость без рва была? При прежнем владельце он был чисто символическим и носил скорее декоративный, нежели оборонительный характер. Делать нечего, пришлось устраивать земляные работы. Выкопанную землю было решено не выбрасывать, а свозить в замок, чтобы благоустроить там небольшой садик, почти зачахший от недостатка внимания.
Вдохнув воздух полной грудью, я направился на конюшню, где Пирр запрягал лошадей в повозку. Пора было выезжать, ведь завтра — день открытия Торжища. Купец и гномы ждут!
Все свободное время я потратил с пользой: постепенно обустраивал замок да наблюдал за Максом, который, вспомнив сержантские навыки, муштровал вервольфов и занимался прочими организационными вопросами.
Замок постепенно оживал, превращаясь из замшелой громадины в величественную твердыню.
Осман с дочерью, собрав всех людей, укатил в тот же день, как и приехал, так что разъяснять, что к чему, оказалось некому. Повезло хоть, что на следующий день правитель прислал управляющего, который оформил все необходимые бумаги, подтверждающие факт купли-продажи.
Присланный мужик оказался толковым и, помимо деловых советов, за небольшое вознаграждение свел меня с нужными людьми, которые за определенную мзду занимались оформлением документов. Вскоре всей моей команде были выписаны новые дворянские грамоты, взамен «утерянных»: астанская на Сена и танские — на нас с Максом. Оборотней приписали подневольными крестьянами — особо светиться я пока не хотел.
Рози и Леру я принял на службу, прописав на постоянное жительство в одной из комнат замка. Девушки раздумывали недолго — жалование неплохое, господин молодой, красивый, авось не обидит.