Сальда обняла Дебру, склонилась к уху девочки и что-то зашептала. Она явно собиралась возместить отсутствие семьи – и это на празднике, присутствовать на 'котором любой холдер или мастер почел бы за счастье. Интересно, а как там с остальными родственниками? Впрочем, теперь Дебра стала членом огромной семьи Вейра и наверняка найдет приятную замену своей родне.
Зулайя представила Дебру Сарре, загорелой блондинке из Исты. Та принялась болтать так оживленно что Дебра улыбнулась – робко, как показалось К'вину но уже с большей уверенностью.
– Ты уложила Морат'у? – спросил он, подходя к женщинам.
– Я думала, что она никогда не кончит есть, – сказала Дебра, чуть нахмурившись от волнения.
Как заметил К'вин, цвет платья только подчеркивал зелень ее глаз. Тиша может гордиться своей работой.
– Они прожорливы, – сказала с мягким смехом Зулайя. – И я тоже. Идем, сядем, пока еще что-то осталось. Сальда добродушно хмыкнула, улыбаясь Дебре.
– Ну уж, скажешь. Мы за неделю послали вам самых упитанных телят в ожидании праздника. – Она слегка подтолкнула девочку к К'вину. – Одну вещь я скажу тебе точно, девушка: здесь, в Телгар-Вейре, ты будешь есть куда сытнее, чем дома. И готовить тебе не придется.
Дебра была так сбита с толку этими шутками, что К'вину пришлось взять ее за руку и помочь подняться на возвышение, на котором стоял стол.
– Думаю, тебе будет здесь очень хорошо, Дебра, – ласково сказал он. – И Морат'а станет тебе хорошей подругой.
Лицо девушки тут же осветилось радостью, а глаза наполнились слезами. Эта беззащитность вызвала у него такое сочувствие, что он даже споткнулся.
—О, она будет больше чем просто подругой, – сказала Дебра. Слова ее звучали скорее как молитва, чем констатация факта.
– Иди сюда, садись рядом, – сказала Зулайя, пододвигая стул и знаком приказывая К'вину сесть. Они устроились не в центре стола, как обычно. Быстрый обмен взглядами с Ташви и Сальдой заставил холдеров сдвинуть стулья, будто так и заведено.
— Послушай, какая прекрасная мелодия, – сказала она, наклонив голову.
Музыка – еще не маршевая, но достаточно жесткая — заставила всех в пещере прекратить разговоры.
– И слова тоже, – добавила Сальда, приоткрыв пошире от удивления глаза, – ей очень нравилось то, что она слышала. Когда ее муж собрался заговорить, она шикнула.
К'вин тоже слушал с удовольствием.
Шеледон, который настоял на том, чтобы впервые исполнить их произведение на Запечатлении в Телгаре, был чрезвычайно доволен тем, что разговоры затихли и все стали слушать новую песню. Настало время для самого главного. Как только закончилась кода песни, которую Джемми назвал «Любовь Дракона», Шеледон распорядился приготовиться к «Балладе о долге». Начать должна была его супруга Сидра, сопрано. Она пела партию мальчика – не совсем то, что надо, но подходящего мальчика пока не нашли. По знаку Шеледона Бетани сыграла на флейте вступление, и Сидра пропела первые строфы.
Да, им не хватало поставленных голосов, чтобы по-настоящему потрясти аудиторию, – в воображении Шеледон «слышал» многоголосый хор, – но великолепная акустика пещеры была очень кстати. Музыка захватывала. Голос Сидры звучал так юно и восторженно… Вступил красивый тенор Голладжи – партия всадника, затем присоединился баритон Шеледона, альт Бетани, и все музыканты Вейра подхватили мелодию.
Песня закончилась. Секунду царило полное молчание — самая высокая оценка для исполнителя, – и за-тем все зрители вскочили, радостно крича, хлопая, топая ногами. Даже драконы, захваченные общим восторгом, присоединились к восторженным приветствиям Сидра кланялась и кланялась, потом подняла остальных музыкантов. Даже Бетани встала. По щекам ее текли слезы.
Они повторили «Балладу» пять раз. Слушатели очень быстро запомнили слова и мелодию и присоединились к певцам. Когда Шеледон с жалким видом отказался петь в шестой раз, слушатели потребовали «Любовь Дракона», такую подходящую для нынешнего торжества.
По всем статьям дебют получился удачным, решил Шеледон, любуясь улыбкой на лице Сидры. Джемми превзошел самого себя, и Клиссер будет доволен. Возможно, в предложениях Клиссера о пересмотре всей системы образования что-то есть. Если на бесполезные знания дети будут тратить меньше времени, они скорее поймут, в чем истинный смысл жизни.