– В контракте сказано, что я буду иметь постель и стол…
Чокин поднял толстый палец, недобро улыбаясь.
– Пока вы работаете по контракту – да.
– Но дети больны…
Чокин пожал плечами.
– Это контрактом не оговорено. Вы не выполняете сейчас условия контракта, стало быть, холд сейчас не обязан вас кормить и предоставлять вам жилье. Конечно, я всегда могу вычесть из вашего жалованья расходы на время вашего безделья… – Ион расплылся в злорадной ухмылке.
– Безделья?.. – Иантайн был так взбешен, что не успел сдержать крик. «Неудивительно, – подумал он, – с трудом взяв себя в руки, что никто в цехе Домэза не пожелал взяться за выполнение битранского заказа».
– Хорошо, – рассудительно сказал Чокин. – Какое еще слово подходит, если вы не заняты работой, на которую вас наняли?
«Интересно, – подумал Иантайн, – знает ли Чокин, насколько важно ему получить до копейки те деньги, о которых говорилось в контракте?» Он не разговаривал в холде ни с кем – народ здесь был в лучшем случае мрачным и необщительным, да и встречались они обычно за едой. Оставалось только надеяться, что ему не придется столкнуться с ними в темном углу. Он стойко отказывался «немножко поиграть» с поварами или стражниками, чем вызвал всеобщую неприязнь. Так откуда им знать о его личной жизни или о причинах, по которым он здесь работает?
Так что, вместо того чтобы возвратиться домой, успешно выполнив контракт, с набитым кошельком, Иантайн проводил время «безделья», подправляя лица предков Чокина на фресках главного зала.
– Думаю, это будет для вас хорошей практикой, – с преувеличенным дружелюбием говорил Чокин, проводя ежедневную проверку его работы. – Вы будете лучше подготовлены к созданию портретов следующего поколения.
У всех у них, думал Иантайн, наследственный нос картошкой и свиноподобные рожи. Как ни странно, парочка женщин на семейных портретах оказались очень хорошенькими, слишком молоденькими и привлекательными по сравнению со своими супругами. Плохо, что мужские гены в этой семье неизменно брали верх.
Кроме того, Иантайну пришлось сделать специальные краски для стенной росписи – ведь он же не знал, что ему придется заниматься фресками. Его запасы масляных красок также катастрофически таяли в процессе переделки неудовлетворительных портретов. Можно было послать в цех за красками – и заплатить за транспортные расходы, да и на доставку ушло бы много времени – или найти сырье для изготовления красок и сделать их самому. Последнее было лучше.
– Сколько-сколько? – обалдело спросил он, когда старший повар сказал, сколько придется заплатить за масло и яйца для красок.
– Да, и это еще без платы за посуду, – шмыгнул носом повар. У него постоянно текло из носу, иногда капля сползала на верхнюю губу. Хорошо еще, если в еду и попадает.
– Мне что, платить еще за твои горшки и миски? – Иантайн подивился тому, насколько заразительна жадность Чокина.
– Ну, если ими пользуюсь не я, а ты, то тебе, сдается мне, надо заплатить, – Он так хлюпнул носом, что Иантайн перепугался, что так и мозги можно засосать. – Ты должен был все привезти с собой. А то лорд-холдер увидит, что ты взял что-то с кухни, и нам самим за это платить придется. Ну, уж не мне! – И он снова шмыгнул носом, дернув вдобавок плечом в грязном белом халате.
– Я привез с собой все, что нужно для той работы, для которой меня наняли, – ответил Иантайн, борясь с желанием сунуть повара мордой в жидкий суп, который он варил.
– И что?
Иантайн вышел из кухни вне себя от ярости. Он пытался убедить себя, что получил урок, пусть и очень жестокий, как вести себя с клиентом.
Найти сырье для изготовления красок оказалось делом очень сложным, поскольку, в конце концов, в холмах Битры наступала зима. Он нашел большой продолговатый камень с округлым концом, который можно было использовать как пестик, и камень с выемкой, который послужит ему ступкой. Он нашел целые заросли кустарника сабсаб, чьи корни давали желтый цвет, достаточно кобальта для синей краски и листья лапчаники, отвар которых давал лучший, чистейший красный, без оттенка оранжевого или пурпурного. Ему очень повезло, и он нашел охру. А вместо мисок он использовал черепки от горшков с помойки. Однако за масло – лучшее из той дряни, которую соглашался ему продать повар, – все же пришлось заплатить. И об этом, как он был уверен, лорд Чокин никогда не узнает.
Ему удалось добыть достаточно черепков – в Битра-холде использовали очень дешевую посуду. Он еще не успел закончить работу со старыми портретами, когда Чодон оправился от болезни и снова смог позировать.