Очаг в кабинете горел так жарко, что лоб у Иантайна сразу же покрылся потом. Повинуясь резкому жесту Чокина, он отвернулся, пока тот рылся в сейфе. Он с бесконечным облегчением услышал металлический звук открываемого замка и наступившую потом тишину. Щелкнула, закрываясь, дверца.
– Вот ваши деньги, – сухо сказал Чокин.
Иантайн пересчитал. Шестнадцать марок. Фермерские марки, но сойдут для Бендена, где к фермерским маркам относились вполне уважительно.
– Контракты?
Чокин смотрел зло, но открыл ящик стола, достал документы и почти швырнул их Иантайну. Тот расписался и вернул их Чокину. Когда тот сделал вид, что ищет перо среди хлама на столе, Иантайн протянул ему свое.
Чокин нацарапал свое имя.
– Поставьте дату, – добавил Иантайн, не желая претензий в последний момент.
– Многого хочешь, рисовальщик.
– Художник, лорд Чокин, – ответил Иантайн, холодно улыбнулся ему и пошел к выходу. У дверей он еще раз обернулся. – И не прикасайтесь к портрету в течение сорока восьми часов. Я не стану возвращаться, если вы его смажете. Когда я покидал комнату, он был удовлетворителен. Вот так его и храните.
Иантайн задержался, только чтобы забрать свои кисти, но остатки самодельных красок оставил. Прошлой ночью, надеясь уехать, он упаковал все свои пожитки. Сейчас, перескакивая через две ступеньки, он вбежал в комнату, быстро собрал кисти, сунул подписанный контракт в мешок, надел куртку, скатал свой меховой спальник, схватил оба свертка в одну руку и сбежал вниз по лестнице. Тут он столкнулся с Чокином, который поднимался навстречу.
– Вы не можете сейчас уйти, – заявил Чокин, схватив его за руку. – Вы должны подождать, пока моя жена не увидит и не одобрит мой портрет.
– Нет, не должен, – сказал Иантайн, вырываясь. Чокин не успел и слова сказать, а художник уже бежал по дорожке между грязными сугробами. Если ему придется ночевать в метель посреди дороги, все равно он будет в большей безопасности, чем если еще хоть на час задержится в Битра-холде.
К счастью, он нашел ночлег и убежище в маленьком холде лесника поодаль от главного холда.
Глава 6
Телгар-Вейр, холд Форт
— Угадай, что я нашел? – крикнул П'теро, подталкивая своего гостя ко входу в кухонную пещеру. – Тиша, он чуть не в ледышку превратился и оголодал до ужаса, – добавил молодой синий всадник, подтащив кого-то закутанного в мех к ближайшему очагу и толкнув его к стулу. Мешки он положил на стол. – Кла, во имя любви к драконятам…
К ним бегом бросились две женщины – одна с кла, а другая с наполненной второпях миской супа. Тиша широкими шагами пересекла пещеру, желая узнать, что тут стряслось и кого и откуда притащил П'теро.
– Не должен человек в такую погоду выходить на улицу, – сказала она, подойдя к столу и хватая несчастного за руку, чтобы прощупать пульс. – Едва не замерз, бедняга.
Тиша размотала мех, в который кутался спасенный парень, и дала чашку ему в руки. Он не сразу начал пить, сначала повертел чашку в покрасневших пальцах и долго дул на напиток. Его то и дело бросало в дрожь.
– Я заметил на снегу «SOS». Ему повезло, что солнце стояло невысоко и можно было видеть тени, иначе я никогда бы не нашел его, – рассказывал П'теро, явно довольный собой. – Я подобрал его близ Битра-холда…
– Бедняга, – промолвила Тиша.
– О, тут ты совершенно права, – с насмешливой горячностью подхватил П'теро, – и возвращаться туда он не хотел. Хотя он мне не все рассказал… – П'теро плюхнулся в кресло, и кто-то принес ему чашку кла. – Он вырвался из лап Чокина целым и невредимым, – недобро усмехнулся П'теро, – и прожил три ночи в холде битранского лесника на половине чашки старой овсяной крупы…
Пока П'теро рассказывал, Тиша велела принести бутылки с горячей водой, нагретые одеяла и, повнимательнее посмотрев на пальцы спасенного, добавила к списку холодилку и мазь от обморожений.
– Не думаю, что они отморожены, – она отцепила его руку от чашки с кла, расправила пальцы и стала легонько пощипывать их кончики. – Нет, все в порядке.
– Спасибо, спасибо, – сказал несчастный, снова хватаясь за теплую чашку. – Я так замерз, вытаптывая на снегу сигнал о помощи!
– На улице, по такой погоде, да без рукавиц! – хлопотала Тиша.
– Когда я покинул цех Домэза и отправился в Битру. была всего лишь осень, – прохрипел он.
– Осень? – отозвалась Тиша. От удивления у нее глаза на лоб полезли. – Так сколько же ты проторчал в Битра-холде?