Словом, Чокин самым возмутительным образом постоянно манкировал своими обязанностями лорда-холдера.
Когда Поулин прочел отчет М'шалла, он спросил, будут ли холдеры Чокина свидетельствовать против него. М'шаллу пришлось указать в отчете, что при осмотре малых холдов было обнаружено чудовищное пренебрежение исполнением гражданского долга. Чокин так запугал своих людей, что никто не посмеет его обвинять – особенно перед самым Прохождением, – поскольку у него все еще остается право вышвырнуть несогласных из их холдов.
– Они переменят мнение, как только начнется Первое Падение, – заметил К'вин Зулайе.
– Тогда будет слишком поздно готовиться.
К'вин пожал плечами.
– Это не наша забота, чему я очень рад. Хотя бы Иантайна спасли.
Зулайя криво усмехнулась.
– Бедняга. Начать профессиональную карьеру в Битре! Не лучшее место.
– Может, ему больше не на что было надеяться? – спросил К'вин.
– Только не выпускнику цеха Домэза, – едко ответила Зулайя. – Интересно, сколько понадобится времени, чтобы у него руки выздоровели?
– Думаешь о новом портрете? – с улыбкой спросил К'вин.
– Ну, ведь он потерял восьмушку из той суммы, что ему нужна, – ответила она.
К'вин посмотрел на нее, широко раскрыв глаза.
– Но ты же…
– Конечно, – сказала она с металлом в голосе. – Ему нужны собственные деньги. Я восхищаюсь человеком, который выдержал семь недель в Битре. А Иантайн – честный парень, ведь он хочет выплатить пошлину за родителей.
– Когда будешь ему позировать, надень то красное платье, в котором ты была на Рождении, – сказал К'вин. Затем поскреб подбородок. – Знаешь ли, а ведь я тоже могу попросить его написать мой портрет.
Зулайя одарила его долгим взглядом.
– Мальчику может показаться, что из Телгар-Вейра вырваться не легче, чем из Битра-холда.
– Но зато с куда более толстым кошельком и без всяких вычетов за проживание…
– И сколько угодно мыла, горячей воды и хорошей еды, – сказала Зулайя. – Тиша говорит, его надо подкормить. Он прямо кожа да кости.
Иантайн проснулся от пения. Сначала он не мог понять, где находится. Ведь в Битра-холде никто никогда не пел! И еще ему было тепло. В воздухе витал аромат хорошей еды. Он сел. Руки, ноги и лицо были жесткими, но жжения уже не ощущалось. И он был голоден как волк.
Занавесь ниши отдернулась, и из-за нее высунулась мальчишечья голова.
– Вы проснулись, художник Иантайн? – спросил парнишка.
– Да. – Иантайн огляделся. Кто-то его раздел, а одежду унес. Рядом, на стуле, было сложено белье.
– Если вам одеться надо, я принесу, – сказал мальчик, еще глубже проникая за занавесь. – Тиша приготовила свежую. – Он сморщил свой короткий носик. – Ваша-то больно вонючая была, так она сказала.
Иантайн хихикнул.
– Наверняка. У меня все мыло вышло еще три недели назад.
– Вы в Битре были. Они там за все деньги дерут. – Мальчишка с отвращением развел руками. – Я Леополь, – добавил он. Затем взял мягкие шлепанцы. – Тиша сказала, что пока вам лучше поносить их, а не в башмаках ходить. И сначала надо еще мазью… – Он показал на горшок, закрытый крышкой. – Кстати, обед готов. – Леополь облизнулся.
– А тебе, стало быть, придется ждать своего обеда, пока я не оденусь?
Леополь серьезно кивнул, затем усмехнулся.
– Да мне все равно. Поскольку я жду, мне больше достанется.
– А что, в этом Вейре с едой туговато? – шутливо спросил Иантайн, начиная одеваться в чистое. Странно, как много значат порой простые вещи, вроде чистого белья.
Леополь помог ему смазать ноги мазью. Они еще пока болезненно отзывались на прикосновение. Даже от мази начиналось жжение. К счастью, холодилка, или что там еще, смягчала зуд и боль.
Когда он еще раз сходил в туалет и осторожно вымыл лицо и руки, они с Леополем пошли в нижние пещеры, где готовилась вечерняя еда.
Паренек подвел его к боковому столу на двоих у очага. Тут же появились повара, щедро наполнили тарелки, налили горячего вина Иантайну и кла Леополю.
– Ешьте, художник, – сказал повар, с довольным видом наблюдая, как Иантайн набросился на жареное мясо. – А потом предводители Вейра желают поговорить с вами, если вы не слишком устали.
Иантайн пробормотал слова благодарности и снова принялся за еду. Он съел бы и добавку, но желудок взбунтовался – наверное, сказалось слишком большое количество хорошей еды после нескольких дней, проведенных впроголодь. Леополь принес ему побольше сладкого, но он не смог съесть все, поскольку у него все еще болело горло. Он бы с удовольствием вернулся в постель но увидел, что предводители Вейра направляются к нему. Леополь тихонечко смылся, ободряюще улыбнувшись на прощание. Иантайн попытался встать, но пошатнулся и снова плюхнулся в кресло.