– Ваш сын – славный парень, – сказала Тиша с металлом в голосе. – Он упорно трудился, чтобы выбить эти деньги у Чокина.
– О, да, – торопливо согласилась мать, осознав надо все же проявить благодарность. – Хотя как ты сумел ублажить этого старого живодера – выше моего понимания.
– Я получил с него сполна, – ответил Иантайн слабым голосом.
– Не переживай так, Иан, – утешала его Тиша, когда мать уехала обратно в свой пастушеский холд. – Она куда больше волновалась за тебя, чем за эти чертовы марки. А значит, любит она тебя, все в порядке. Знаешь когда люди волнуются за кого-то, они ведут себя странно. – Она погладила Иантайна по плечу. – Она хотела забрать тебя домой и ухаживать за тобой, – тепло продолжала она, – но я не могла позволить подвергать твои легкие холоду Промежутка. Думаю, ей не нравится, что за тобой ухаживаем мы! – Она усмехнулась – Понимаешь ли, матери никогда не доверяют чужим.
Иантайн изобразил ответную улыбку.
– Догадываюсь.
Но успокоил душу Иантайна Леополь.
– У тебя такая мама! – говорил он, сидя на краешке постели. – Так волновалась, что ей аж худо стало, но П'теро пообещал снова ее привезти, если тебе опять похужеет. Она ведь никогда раньше не летала на драконе.
Иантайн засмеялся.
– Нет, вряд ли. Наверное, испугалась?
– Да не очень, – ответил Леополь и погрозил художнику грязноватым пальцем. – Ее больше пугало то, что ты скапустишься и придется снова посылать за ней. Но она сказала П'теро, что твой отец будет просто счастлив получить эти деньги. По-настоящему счастлив. И она почти оглушила П'теро, когда закричала, что все да знала, что ты добьешься успеха, и что выбить из Чокина все обещанные деньги – великое достижение.
– Правда? – ожил Иантайн. Неужто мать хвалила его?
– Да, да! – сказал Леополь, горячо кивая головой.
Похоже, Леополь знал почти обо всем, что творилось Вейре. И никогда не отказывался сбегать по какому-нибудь поручению, пока Иантайн медленно выздоравливал.
Мастер Домэз тоже приезжал навестить его. И именно Леополь рассказал, почему мастер решил нанести этот визит.
– Этот самый Чокин прислал мастеру Домэзу жалобу будто бы ты сбежал из холда, даже не попрощавшись, и что он серьезно подумывает о том, чтобы потребовать назад часть твоего вознаграждения, поскольку ты явно новичок, а такая плата положена опытному художнику, а не зеленому юнцу. – Леополь усмехнулся, глядя на взбешенного Иантайна. – Да ты не беспокойся. Твой мастер не вчера родился. М'шалл сам отвез его в Битру, и они засвидетельствовали, что ни в одной из тех работ, что ты сделал для лорда Чокина, нет ни единого изъяна. Леополь склонил голову набок и оценивающе посмотрел на Иантайна. – Слушай, похоже, многие хотят заказать тебе портреты. Ты знаешь?
Иантайн покачал головой, переваривая несправедливые обвинения Чокина. От злости он лишился дара речи. Леополь снова рассмеялся.
– Да ты не напрягайся, Иантайн. Это пусть Чокин трясется, раз так с тобой обошелся. Твой мастер и предводитель Бенден-Вейра так и сказали лорду-холдеру. Ты достаточно компетентен в своем деле и имеешь право на услуги, которых в Битре тебе не оказывали. Хорошо, что ты не свалился больным прежде, чем Зулайя с К'вином выслушали твой рассказ. Чокину все равно никто не поверит, что бы он там ни говорил. Ты знаешь, что в Битра-холд даже лодки не плавают?
Выздоровление от легочной болезни затянулось Иантайн просто бесился от собственной слабости.
– Я все время засыпаю, – пожаловался он Тип когда она как-то раз утром пришла к нему с лекарством. – Сколько мне еще принимать эту отраву?
– Пока Маранис не услышит, что легкие у тебя очистились, – сказала она непререкаемым тоном. Затем подала бумагу для набросков и карандаши, которые подарил ему Вайн в первый вечер пребывания в Вейре. – Восстанавливай руку. По крайней мере хоть посидишь смирно.
Было очень приятно снова взять в руки карандаш. Еще приятнее было осматривать нижние пещеры и делать зарисовки, особенно когда модель не замечала, что ее рисуют. Глаз его не утратил остроты, и, хотя пальцы то и дело сводило судорогой от слабости, сила постепенно к ним возвращалась. Он перестал замечать ход времени и не обращал внимания на людей, которые потихоньку подходили к нему сзади, чтобы посмотреть, как он рисует.
Приходил Вайн со ступкой, пестиком, маслом, яйцами и кобальтом, чтобы сделать синюю краску. До сих пор Вайн пользовался технологией, частично изобретенной самостоятельно, но все это было несравнимо с тем систематическим образованием, которое получил Иантайн. Некогда он ни во что не ставил практические занятия, но теперь осознал, что получается, если сам не можешь сделать себе краски.