– Разве тебе будет легче, если этих портретов не будет? – сказала как-то вечером Зулайя, расспросив о том, что его так тяготит. – У нас ведь ничего не осталось на память от первых жителей Вейра. Думаю, портреты – это хорошо. Это придает жизни вкус непрерывности.
К'вин подумал, что это верно, и постарался сделать радостное лицо.
– Мы не знаем, кого в следующем году уже не будет с нами, – добавила она. – Но было бы приятно помнить и знать что они здесь были. Иантайн, сколько мне еще сидеть? – жалобно спросила она. Пальцы ее руки, лежавшей на бедре, дрогнули. – У меня нога и левая рука затекли.
Иантайн преувеличенно вздохнул и отложил палитру, почесал голову свободной рукой, бросил кисть в банку на столе.
– Простите, Зулайя. Вам давно уже полагалось сделать перерыв и отдохнуть. Но освещение сейчас такое хорошее, что я не хотел прерываться.
– К'вин, помоги мне встать, – сказала Зулайя, протягивая руку. – Я никогда так долго не сижу неподвижно…
К'вин был счастлив помочь ей. Она и вправду так долго сидела, что первые несколько шагов ее были ужасно неуклюжи. Затем она обрела прежнюю подвижность и уже твердо подошла к мольберту.
– Честное слово, ты сегодня целых несколько ярдов написал! Заполнил весь холст платьем и… ты нарисовал мне косые глаза?
Иантайн рассмеялся.
– Нет, отойдите немножко в эту сторону. А теперь назад. Видите, что взгляд следит за вами?
Зулайя открыла рот. Глаза у нее полезли на лоб.
– Д-да… Но как ты сумел? Должна признаться, я не уверена, что мне понравится, когда за мной все время следят.
К'вин хохотнул.
– Тебе – да, но, когда твой портрет будет висеть на стене в нижних пещерах, твой взгляд подстегнет ленивых, и они будут шевелиться быстрее.
– Не думаю, что мне это понравится больше, чем сейчас, когда я все время под этим взглядом. – Она вернулась к столу, заваленному вещами Иантайна. – Я не так давно посылала за кла, – обиженно посмотрела она на Иантайна. – Он не должен был еще остыть. – Она открыла крышку, и оттуда повалил пар. – Горячий. Налить тебе тоже? – Она налила обоим, еще не закончив фразы.
– Может, я пойду? – сказал Иантайн, переводя взгляд с одного из предводителей на другого.
— Нет, – быстро сказала она.
– Я хотел лично передать тебе твой альбом, – сказал К'вин, пододвигая себе стул.
– Проблему решили? – спросила Зулайя, ложечкой размешивая в чашках подсластитель. – Садись, Иантайн. Ты наверняка устал больше моего. Я-то все время сидела.
Иантайн усмехнулся, как с легкой ревностью заметил К'вин, словно он был на короткой ноге с госпожой Вейра. Таких было мало – разве что Тиша, которая с любым человеком обращалась, как с расшалившимся ребенком, или Леополь, равно нахальный со всеми.
– Ну? И каков результат? – Она махнула рукой, показывая, чтобы К'вин говорил в присутствии портретиста.
– М'шалл ругается. Они до сих пор не добились единодушного согласия. Джемсон уперся.
– Он не всегда был таким, – отрезала Зулайя. – По крайней мере Мари из Вейра Плоскогорье мне так рассказывала. Он постепенно выживает из ума. Тэа заботится о нем как может, и старший его сын – тоже…
– Галлиан мне ровесник, – заявил К'вин. – Неужели они не могут это уладить?
– Заставить Джемсона отречься? Нет. По крайней мере, насколько я разбираюсь в Хартии. А я только что заново перечитала ее. – Она весело подмигнула К'вину. – Кроме того, я слушала то, что читал вслух Т'лан. Я уж сама наполовину ее забыла. А ты давно ее перечитывал?
– Недавно, – сказал К'вин. Он был рад, что сделал это. – Понимаешь, она не настолько жесткая как думали. Она дает куда больше прав…
– А этими правами могут злоупотреблять, – вмешался Иантайн. – Я взял почитать копию. Она ходит по Вейру.
– Не важно, как Чокин интерпретирует права лорда. Он не может отрицать, что нарушил все права всех xoлдеров, которые даны им безусловно… Например, выселение – ведь оно может быть осуществлено только после того, как решение будет принято судом равных. А он явно игнорировал это, вышвыривая людей из домов, а затем еще содержал их в нечеловеческих условиях. Никакого заговора или организованного бунта не было, это уж точно. Они даже не подавали ему списка своих жалоб.
– Они же не знали, что могут это сделать, – жестко сказал Иантайн. – Мне вообще пришлось объяснять им значение слова «бунт», а значит, они уж никак не могли его затеять.