– В одиночку ты весь мир от Нитей не спасешь, П'теро, – говорил К'вин, гневно глядя на молодого синего всадника. Он едва держал себя в руках. У П'теро начисто отсутствовал здравый смысл. – Ты не сможешь запечатлить М'ленга. Если ты собираешься также вести себя во время Падения, то, думаю, ты очень долго будешь мальчиком на побегушках и не более того.
– Но…но…
– К тому же, – К'вин почти ткнул пальцем в нос юноши, – Маранис говорит, что твои раны плохо заживают из-за того, что ты преждевременно вернулся к полетам.
– Но… – Глаза П'теро расширились от страха перед гневом предводителя Вейра. Он вцепился в гребень дракона, чтобы не упасть. Подушка, которую подарил ему Т'сен, соскользнула, поскольку завязки провались во время упражнений. Она была в крови.
– А ну, слезай. Немедленно! – прорычал К'вин, показывая П'теро на землю. – Быстро!
П'теро повиновался быстро, как мог. Однако у него все затекло от долгого сидения во время маневров к тому же его раны на спине и ягодицах открылись. К'вин поддержал его, схватив за плечо и повернул к себе.
– Не только свежие пятна, но и засохшие, – сказал он звенящим от злости и презрения голосом. – Ты свободен.
– Но… но…. Нити же почти уже падают! – в ужасе воскликнул П'теро, чуть ли не плача от разочарования и страха, что ему не удастся показать М'ленгу свою истинную отвагу. Не случайную, как во время схватки с львами, но настоящую самоотверженность во время воздушных боев с Нитями.
– Парень, они пятьдесят лет падать будут. Этого хватит, чтобы и ты, и Ормонт' успели испугаться! А теперь немедленно к Маранису. Ты списан на землю!
– Но я должен быть в крыле, которое встретит первую волну Падения! – в муке вскричал П'теро.
– Так ты туда не попадешь. Топай к Маранису! К'вин не стал ждать, пока П'теро выполнит приказ. Он понесся по чаше кратера прочь, поскольку желание вбить в башку синего всадника немного здравого смысла было таким яростным, что лучше бы ему находиться от П'теро подальше.
«Ормонт' пытался удержать его сегодня от полетов», – сказал Чарант'.
К'вин остановился, смерил гневным взглядом своего бронзового, который растянулся на своем ложе у стены Вейра, греясь в лучах зимнего солнца.
«Тогда ты не лучше их!» – К'вин с удовольствием увидел, как Чарант' испугался его гнева.
«С этой минуты ты будешь сообщать мне – сразу же! – когда любой из всадников или драконов хоть на йоту не готов к исполнению своего долга. Понял?»
Чарант' завращал глазами, желтый цвет тревоги окрасил их голубизну. В голосе его звучало раскаяние.
«Я больше не подведу тебя».
«Будь они в настоящей опасности, я бы не пустила их». – сказала Меранат'а, вступая в разговор.
«А тебя я не спрашивал!» – К'вин был так зол, что даже не подумал, не обидит ли он Меранат'у или ее всадницу. Но он не собирался терять всадников из-за дури или пустого бахвальства. Им предстояло пятьдесят лет сражаться с Нитями! Он не позволит им рисковать своим здоровьем из-за дурацкого представления о том, что такое настоящая отвага!
«Если ты думаешь, что я могу подвергнуть опасности хоть одного всадника…»
К'вин трижды взбегал по лестнице, ведущей в Вейр золотой королевы, и спускался обратно, пытаясь обуздать свою ярость, прежде чем встретится лицом к лицу с Зулайей и объяснит ей, почему осмелился говорить с ее королевой в таком вызывающем тоне.
«Я должен знать обовсех больных драконах и всадниках всегда, в любое время, Меранат'а, и ты не можешь не понимать этого, иначе, во имя Первого Яйца, зачем же ты королева?»
– Затем, что я ее всадница! – вылетела наружу Зулайя. – Как ты смеешь так говорить с моей королевой? – возмущенно сверкала она глазами.
– А как она смеет скрывать отменя информацию? Зулайя изумленно уставилась на всадника. К'вин никогда не упрекал ни ее, ни Меранат'у, хотя в душе она признавала, что у него порой бывали на то законные основания и в некоторых случаях ей трудно было бы оправдаться.
– Ты знаешь, в каком состоянии П'теро? – рявкнул он, и она попятилась в Вейр. В гневе он был великолепен – горящие глаза, жесткое лицо, прямо-таки воплощенная ярость.
– Тиша сказала, что Маранис недоволен тем, что он вернулся к своим обязанностям. Новая кожа на шрамах еще слишком тонкая…
– И ты мне ни слова не сказала?
– Он же всего-навсего синий всадник…
– ДЛЯ МЕНЯ ВСЕ МОИ ВСАДНИКИ ВАЖНЫ! – взревел К'вин, стискивая кулаки и пряча руки за спину чтобы не разломать что-нибудь, дав выход своей ярости. – Через два дня начнут падать Нити. Мне нужен весь Вейр в полной боеготовности! Я должен быть уверен во всех, кто встретит Нити через два дня! Мне не нужны секреты, увертки и…