Киндан изобразил испуганную гримасу.
— Да уж, в его руках твоя тайна в полной безопасности. Я, его лучший друг, и то ни слова не слышал о тебе.
— Конечно, — твердо сказала Нуэлла. Интонация заставила Киндана пристально взглянуть ей в лицо. — А разве можно было бы назвать его настоящим другом, если бы он не сохранил тайну даже от тебя?
— Ну… — Нуэлла кивнула.
— Я понимаю, ты думаешь: раз он твой друг, то должен делиться с тобой всеми своими тайнами, да?
Нахмурившееся было лицо Киндана всё больше светлело.
— Ну… — повторил он, не зная, что сказать.
— Но теперь ты знаешь, что, если когда-нибудь что-нибудь доверишь ему, он сохранит эту тайну даже от меня.
В этот момент Киндану в голову пришла одна мысль.
— Подожди минутку! Так это ты бросала камешки, когда мы чистили Даска! Ты предупредила нас. Но откуда ты узнала…
— Хранить тайну и не лезть на глаза — разные вещи, — чопорно произнесла Нуэлла, но тут же захихикала. — Или, так сказать, в уши. Я не могу видеть, но слышу лучше любого в кемпе. И чую, кстати, тоже.
Киндан ничего не сказал, и Нуэлла продолжала:
— Я слышала, о чем вы говорили. Я хотела помочь вам, но меня никто не пригласил, и к тому же обо мне никто не должен был знать, так что…
— Так что ты спряталась и слушала, — закончил Киндан.
Он улыбнулся Нуэлле… впрочем, улыбка замерла у него на губах, когда он сообразил, что она ее не видит. Но вдруг девочка подняла руку к его лицу, нашла губы и легонько провела по ним кончиками пальцев.
— Люди думают, что нельзя услышать, как кто-то улыбается, — сказала она, всё так же прикасаясь пальцами к губам Киндана. — Может быть, услышать действительно нельзя, но я всё равно как-то это чувствую. — Она отняла руку. — Я всегда думала, что у тебя должна быть хорошая улыбка. Я оказалась права.
— Спасибо, — сказал Киндан, чувствуя себя немного неловко. Он прикоснулся к собственным губам, словно никогда раньше их не ощущал. — Но мне нужно переодеться к Встрече. Давай посмотрим, что можно сделать для тебя.
В конце концов, они обратились к корзине с одеждой арфиста. Пестрая одежда и шляпа придали Нуэлле такой облик, что она вполне могла сойти и за обитательницу кемпа, и за спутницу торговцев. По совету Нуэллы Киндан наложил ей на лицо немного грима, чтобы затемнить цвет кожи.
— Не забудь несколько флейт, — сказала девочка, когда они уже направились к двери.
— Я не играю на флейте, — возразил Киндан.
— Зато я играю, — с усмешкой ответила Нуэлла.
Они пришли, когда в большом зале уже собирался народ. Мастер Зист и Тарри сидели в углу, а перед ними стояло блюдо с лучшими лакомствами, испеченными Миллой, и кувшин прекрасного кла. Увидев спутницу Киндана, мастер широко раскрыл глаза. Киндан взглядом успокоил своего наставника, а арфист ответил ему гримасой, означавшей «на твоем месте я не стал бы этого делать».
Киндан помог Нуэлле забраться на тот самый стол, на котором сидел накануне вечером, играя на барабане, усадил девочку на табурет чуть подальше и расставил барабаны.
— А теперь, Нуэлла, я хотел бы послушать твою флейту, — сказал Киндан.
Нуэлла с готовностью заиграла короткую живую мелодию. Мастер Зист вскинул голову, заметил Нуэллу с флейтой и пронзил Киндана еще более встревоженным взглядом. Когда мелодия закончилась, Киндан повернулся к Нуэлле.
— Это было великолепно. И много еще ты знаешь?
— Лучше всего у меня получается эта, — призналась Нуэлла. — Но я разучивала с мастером Зистом еще четыре.
Киндан кивнул своим мыслям.
— Что ж, в таком случае я заставлю тебя поработать. Я начну на барабанах, а когда устану, попрошу тебя сыграть одну мелодию. Тебе придется играть не больше одной своей вещи на мои три. Ты с этим справишься?
— Справлюсь, — ответил Нуэлла. — Но мне никогда не приходилось играть подолгу.
— Ты поймешь, что можно играть бесконечно долго, если, конечно, позволять себе хороший отдых время от времени, — заверил ее Киндан.
Нуэлла улыбнулась, и Киндан изумился тому, насколько она похожа на брата. Только она была гораздо красивее. Ее ярко-голубые глаза прямо-таки засветились, когда губы девочки растянулись в улыбке.
Киндан наклонился к ней и прошептал на ухо:
— Иногда мне придется оставлять тебя одну на некоторое время, чтобы я мог послушать, что люди говорят. Часто бывает, что люди, когда их никто не слушает, говорят такие вещи, какими никогда не поделились бы с арфистом. — Нуэлла кивнула.