Киндан хмуро кивнул.
…На следующее утро мастер Зист разбудил Киндана, грубо встряхнув за плечо. В левой руке он держал кувшин с холодной водой.
— Вставай, парень! — грубо прикрикнул арфист. Киндан выскочил из кровати и потянулся к одежде.
— Нет времени одеваться, просто набрось на себя вот это, — Зист сам накинул ему на плечи плащ. — Только обуйся.
Киндан всё делал как можно быстрее, но от волнения сначала надел башмак не на ту ногу, а потом запутался в шнурках.
— Торопись медленно! — рявкнул на него арфист. — Чем больше суматохи, тем медленнее всё получается! Вдохни, выдохни и сделай всё как надо.
Как только мальчик зашнуровал ботинки, мастер Зист вытолкнул его из дома, и оба опрометью помчались на дозорную вершину.
Снаружи стояла кромешная тьма, и Киндан сумел взобраться на утес, ни разу не споткнувшись, только потому, что изучил этот путь слишком хорошо. Он мог бы преодолеть его с закрытыми глазами или даже вообще не просыпаясь.
Наверху, рядом с маяком, их ожидали три фигуры. Зато одна из них была поистине огромной. Киндан задирал голову всё выше и выше, пока не увидел наконец голову дракона. Дракон скользнул по нему взглядом, точно по мелкой букашке, шумно выдохнул — из ноздрей вылетели две струйки пара, так было холодно — и безразлично отвернулся.
— Вот и они, — сказал Наталон. — Это мастер Зист, не так давно переехавший к нам из Дома арфистов, и Киндан, сын нашего погибшего воспитателя стража порога.
Мужчина, к которому обращался Наталон, многозначительно зевнул.
— Это ради них вы выставили маяк?
Киндан ощутил, как мастер Зист, стоявший рядом с ним, сердито напрягся.
— Мы надеялись, что сможем попросить вас оказать нам неоценимое содействие — помочь добраться до места, — ответил Наталон. — Мы хорошо заплатим.
— Маяк и драконий вымпел — это знаки бедствия, горняк, — холодно ответил всадник, делая знак дракону и недвусмысленно демонстрируя намерение улететь.
— Лорд…? — повысил голос Зист. Раздраженный всадник остановился, успев сделать всего один шаг.
— Я лорд Д'ган, арфист, предводитель Телгар-Вейра, — ответил он, выпрямляясь во весь рост.
— Это для нас большая честь, лорд Д'ган, — сказал Зист, изобразив изысканный поклон.
Киндан торопливо скопировал движение мастера, постаравшись не упустить даже самой мелкой детали.
— Наталон-кемп — преуспевающий кемп, имеющий хорошие перспективы, мой лорд. Мы добываем много угля, который пользуется большим спросом…
— Только не у драконов и их всадников, арфист, — надменно перебил Д'ган. — Если бы вы добывали огненный камень, был бы другой разговор. Даже если холдеры зимой немного померзнут… меня это мало волнует.
— Мы добываем кузнечный уголь, мой лорд, — пояснил Наталон. — Наш уголь такого качества, что сам мастер-кузнец сделал на него большой заказ.
Д'ган, прищурившись, взглянул на горняка.
— Я очень рад за мастера-кузнеца.
— Мой лорд, — сказал Зист, и Киндан явственно увидел на лице старого арфиста признаки сдерживаемого гнева, — этот уголь используется для того, чтобы делать сталь, которая соединяет заклепками ремни сбруи ваших драконов, служит каркасом вашего летного шлема и скрепляет пряжкой ваш пояс.
— Очень рад это услышать, — еще более презрительно ответил Д'ган. — У нас много претензий к качеству стали, которую поставляет цех кузнецов. Что ж, теперь я знаю, почему она так плоха.
Он снова двинулся к своему дракону.
— Мой лорд! — окликнул его Зист. — В старину всадники Перна с большим уважением относились к обоснованным просьбам холдеров и цехов.
Д'ган остановился и резко обернулся, схватившись за рукоять висевшего на боку кинжала.
— Это в вашем кемпе забыли, что такое уважение. В старину с большим почтением относились к всадникам и не обращались к ним с просьбами об увеселительных прогулках для любителей острых ощущений. Так что впредь не рассчитывайте, что я стану обращать внимание на ваши сигналы!
Киндан, которому на язык так и просились резкие слова, открыл было рот, но тут же захлопнул его, надеясь, что никто не заметил этой недопустимой вольности.
Но Наталона и арфиста тоже глубоко задело это обвинение.
— Развлекательные прогулки? — переспросил мастер Зист, глядя на Д'гана с таким выражением, будто не мог поверить своим ушам.