Яйцо еще раз качнулось, и скорлупа развалилась на две половины. Птенец пошатнулся, шагнул вперед, наступил себе на ногу и зарылся носом в мех.
Киндан ободряюще зачирикал, протянул руку и прикоснулся к новорожденному стражу порога. Птенец с усилием поднял голову, открыл рот и пронзительно пискнул.
— Корми его! — резко напомнил Зист.
Киндан поспешно сунул руку в горшок с кашей — не горячая, не холодная, а в самый раз, — и предложил еду стражу порога. Вернее, положил комок каши на язык новорожденного птенца. Тот немедленно проглотил и раскрыл рот, требуя еще.
На этот раз Киндан воспользовался ложкой. Глядя, как только что вылупившийся птенец жадно заглатывает овсянку, можно было подумать, что он ее просто вдыхает, — мальчик сразу понял, каким образом жадный малыш может подавиться насмерть куском мяса.
Он кормил птенца до тех пор, пока кастрюля не опустела. Страж порога недовольно вскинул голову, будто удивляясь тому, что поток пищи вдруг иссяк.
— Я сейчас приготовлю еще, — сказал Зист и вышел из сарая.
Киндан, ласково напевая, гладил птенца. В тусклом свете он всё же разглядел, что страж порога оказался зеленым. Значит, это самка. Желая убедиться, он осторожно осмотрел птенца и удостоверился, что всё положенное женскому полу на месте. Да, в сложении птенца не было изъянов; это была прекрасная маленькая самочка.
Он нежно расправил еще сморщенные крылышки, чтобы убедиться, что и с ними всё в порядке, погладил надглазные дуги и почесал уши. Страж порога бодал Киндана лбом, требовательно верещал и пытался беззубым ртом ухватить его пальцы. Киндан припоминал, что у стражей порога зубы режутся так же, как и у человеческих младенцев, что они испытывают такую же боль и так же страдают. Он мысленно взял на заметку раздобыть свежего бальзама из холодилки или немного очищенного спирта, которым человеческие матери пользуются, чтобы ослабить болезненные ощущения у своих младенцев. Было ясно, что далеко не каждая мать разглядит в крохотном страже порога хоть что-то привлекательное. Действительно: голова, похожая на изуродованную голову дракона, куцые крылышки, словно обрезки драконьих… Именно такой и была эта малышка, которая часто мигала, пока Киндан не закрыл створки светильника почти полностью, оставив лишь тоненький лучик света. После этого птенец — Киндан решил, что будет называть ее стражницей — довольно замурлыкал.
В сарай, осторожно ступая, вошел мастер Зист, держа на вытянутых руках кастрюлю с кашей. Учуяв пищу, птенец издал звук, похожий на рычанье, и заковылял навстречу арфисту. К счастью, Киндан успел подхватить кастрюлю, взять ложку и сунуть кашу в открытый рот стража порога.
Почувствовав, что ложка скребет дно кастрюли, он уже сам попросил мастера Зиста приготовить новую порцию. И лишь когда Зист удалился, Киндан сообразил, что с его стороны было в высшей степени неприлично отправлять мастера с поручениями.
Но когда же это существо наестся? Живот малышки уже заметно округлился, но она снова и снова раскрывала рот и даже толкала Киндана в бок, когда ей казалось, что он не торопится положить ей в рот очередную ложку каши с кровью. И всё же наступил момент, когда она громко рыгнула — в сарае запахло кислым, добрела по соломе до места, которое показалось ей самым удобным, свернулась, положила голову на передние лапы и заснула, громко засопев.
Зист устало поднялся на ноги и в который раз пригладил рукой всклокоченные волосы.
— Пойду оденусь должным образом и объявлю о появлении на свет… — Он посмотрел сверху вниз на Киндана, который снова улегся на солому. — Она назвала тебе свое имя?
Киндан помотал головой:
— Я и не спрашивал.
— Но ведь они достаточно близки к драконам, чтобы знать свое собственное имя?
Киндан опять помотал головой.
— Я не знаю. Как бы мне хотелось, чтобы мы знали о стражах порога хоть немного больше!
— Но, по крайней мере, это самец или самка? Хотя, думаю, это не имеет особого значения.
— Он зеленый. Цвета у них такие же, как и у драконов, значит, это не он, а она, девочка.
— В таком случае, я сообщу об этом Наталону. — Арфист с наслаждением потянулся, а потом наклонился и взъерошил волосы Киндана. — Ты большой молодец, парень. На самом деле молодец.
Мастер Зист ушел, а Киндан устало поднялся, взял «благоухающую» кастрюлю из-под овсянки и потащился в дом, чтобы вымыть ее в теплой воде. Потом он поставил вариться новую порцию; он не имел никакого представления о том, как долго птенец будет чувствовать себя сытым после первого кормления. Когда вода в кастрюле закипела, он переставил ее на слабый огонь, вернулся в сарай, опустился на солому и стал ждать новых событий.