— Что ты тут делаешь? Шпионишь?
Руки Кристова сами собой сжались в кулаки, и он сердито уставился на Киндана. Киндан нахмурился:
— Извини. Сорвалось. Но, если честно, почему ты бродишь ночью?
— Я… ну-у…
Кристов, видимо, никак не мог найти слова для ответа. В конце концов он выпалил:
— Мать говорит, что стражи порога, дескать, очень миленькие. Вот я и хотел сам посмотреть.
Киндан от неожиданности захлопал глазами. Киск удивленно пискнула и вытянула шею, почти сравнявшись ростом с Кристовом; правда, ей пришлось вытянуть во всю длину хвост в качестве противовеса. Киндан впервые увидел, как высоко она может поднять голову на своей длинной гибкой шее.
— Я знаю, что мой отец их не любит, — добавил Кристов и, затаив дыхание, протянул раскрытую руку к стражу порога, — ну, а мать говорит, что мы должны их уважать. Она говорит, что взрослым нужно принимать собственные решения.
Киск высунула язык и облизала протянутую руку Кристова, прежде чем тот успел отдернуть ее. Заметив испуг нового знакомого, она разочарованно фыркнула. Киндан истолковал этот звук как «неужели ты меня не любишь?».
— Она боится резких движений, — предупредил Киндан. Следующую фразу он не хотел говорить, но честность заставила: — Мне кажется, ты ей понравился. Она мало к кому лезет лизаться.
Он решил не повторять едкого замечания Нуэллы об аромате, который постоянно окружал Кристова.
Кристов, заметно приободрившись, снова протянул руку. Киск нервно спрятала голову за спину Киндана, но вскоре выглянула опять. Резко выбросив голову вперед, она еще раз лизнула ладонь мальчика, негромко чихнула и вдруг вытянула шею и облизала его в обе щеки.
Киндан улыбался Кристову.
— Да, ты ей и впрямь понравился.
— Кристов! — послышался из дома мужской голос. Это был Тарик.
— Я здесь! — крикнул в ответ Кристов. Прежде чем Киндан успел сделать хотя бы шаг в сторону, Тарик оказался перед ними.
— Что ты тут делаешь? — сурово окликнул Тарик сына.
— Я просто хотел посмотреть стража порога, — ответил Кристов, но Киндан отчетливо уловил страх в его голосе.
Глаза Тарика, видимо, успели привыкнуть к темноте; он сошел с невысокого крыльца, подошел к мальчикам и, подозрительно прищурившись, уставился сверху вниз на Киск.
— Так, значит, это и есть тот самый страж порога, который спасет всех нас? — насмешливо сказал он. — Да ведь эта тварь меньше цеппи. Подумать только, для вот этого Има крошит отличное мясо, которого так не хватает рабочим!
— Она милая, — чуть слышно вставил Кристов.
— От нее нет никакого проку, кроме пустой траты времени и средств, — громко фыркнув, сказал Тарик. — И от них всех. — Он метнул в сторону Киндана уничтожающий взгляд. — К тому же для возни с ней трудящимся приходится содержать всяких бездельников.
Киндан вытянулся во весь свой рост, даже привстал на цыпочки и ответил Тарику негодующим взглядом:
— Горняк Наталон считает ее настолько полезной, что отдал за нее годовую поставку угля для целого холда.
Тарик отрывисто расхохотался.
— Мой племянник просто дурак. Зимний запас угля! Такие траты — и всё впустую!
— Тарик! — позвала из дома Дара. Через мгновение она открыла дверь и вышла на крыльцо. — Ты нашел Кристова? Вот и хорошо. А теперь быстренько идите обедать. — Она разглядела Киндана и широко улыбнулась ему. — А, Киндан! Рада тебя видеть. Это новый страж порога? — Киндан перехватил настороженный взгляд, который она кинула на мужа. — Зеленая? Она уже сказала тебе, как ее зовут?
— Киск, мэм, — вежливо ответил Киндан. Дара кивнула.
— Хорошее имя, — веско заявила она с таким видом, будто вынесла судебный вердикт. — А теперь извини, но мои мужчины должны тебя покинуть. Обед уже на столе.
— Ничего, мэм, всё в порядке, — ответил Киндан, призвав на помощь всю выучку, которую успел получить за месяцы, проведенные в обществе арфиста, и добавил, хмуро глядя в сторону: — Похоже, Киск уже надоело стоять на месте.
Он оказался совершенно прав. Страж порога уже рвался дальше, причем вовсе не к своему жилищу, что вызвало у Киндана нешуточную тревогу. В конце концов Киск широко зевнула и свернулась прямо на травке у окраины поселка. Киндан уже отчетливо слышал вокруг предутренние звуки. Ему потребовалась масса терпения, ласки и настойчивости, чтобы убедить питомицу вернуться в сарай, где они оба упали на солому и крепко заснули, прежде чем пропели первые петухи.
Глава 9
Топай, топай, крошка,
Смелей по дорожке.