— И все-таки я не понимаю, зачем Кенджо так много топлива, — упрямо покачала головой Болл. — Вы не ответили на этот вопрос. Как он мог рисковать безопасностью вверенных ему пассажиров и грузов? А ведь он настоящий колонист. Искренний! Он даже выбрал себе участок.
— Такой пилот, как Кенджо, никогда не рискует понапрасну, — ответил Пол. — Все его полеты прошли как по маслу. Жить для него — значит летать.
— Он что, не налетался во время войны? — с некоторым удивлением спросил Онгола.
— Только не Кенджо, — улыбнулся адмирал Бенден. — Я прекрасно могу понять, что пилотировать скутер — это детский лепет по сравнению с тем, к чему он привык. Ты говоришь, он уже выбрал себе участок? — Пол обернулся к Эмили. — Где именно?
— Возле Азовского моря — название официально еще не утверждено, но довольно популярно. Еще дальше от поселка забраться просто некуда. Судя по фотографиям пробов, там такое большое плато… — Эмили хотелось закончить побыстрее. Пьер обещал приготовить для нее какой-то особый ужин, и, по правде говоря, в последнее время она обнаружила, что его общество нравится ей куда больше, чем она ожидала.
— И как же Кенджо собирается перетащить свои тонны горючего в такую даль? — поинтересовался Бенден.
— Поживем — увидим, — ответил Онгола. — У него такое же право, как и у всех остальных, воспользоваться грузовыми скутерами для перевозки личных вещей. Может, стоит посоветоваться с Лилиенкампом?
— Неплохая мысль, — кивнула Эмили. — Не люблю загадок. Хорошо было бы узнать, что тут к чему. Да и ты тоже, наверно, не отказался бы от объяснений, — повернулась она к упорно защищавшему Кенджо Полу.
— Кстати, о Лилиенкампе, — начал адмирал. — Как там идет работа по укреплению складов? Третий толчок был довольно силен. Любая потеря сейчас может оказаться невосполнимой.
Онгола сверился со своими записями. Трое руководителей, наверно, раньше других колонистов, перешли к более архаичной системе хранения информации, чем компьютеры и речевые процессоры. Аккумуляторы, подзаряжать которые можно очень много раз, но все-таки не до бесконечности, рано или поздно выйдут из строя. Их следовало поберечь на самый крайний случай. Потому люди снова начали писать, и искусство каллиграфии опять стало входить в моду.
— Работа завершится на следующей неделе, — сообщил Онгола. Кроме того, мы протянули сеть сейсмодатчиков вплоть до действующего вулкана на восточном архипелаге. А на западе — почти до озера Дрейка. — Мы что, — поморщился Пол, — позволим ему назвать это озеро своим именем?
— А почему бы и нет? — усмехнулась Эмили. — Никто не собирается с ним спорить. В конце концов, это он первым увидел озеро.
— Это уже поставлено на голосование? — сухо спросил Пол, делая маленький глоток бренди.
— Нет, — улыбнулся Онгола, — Дрейк все еще агитирует. Он опасается контрпредложений. Хотя, по-моему, все уже давным-давно смирились.
Пол фыркнул, задумчиво разглядывая остатки бренди в своем бокале. Эмили перешла к следующему вопросу, а он, сделав новый глоток, наслаждался восхитительным вкусом напитка, с которым — увы! — ему так скоро придется распрощаться навсегда. Пол, разумеется, пробовал кикал и, надо сказать, остался не в восторге.
— В общем-то, дела наши идут довольно прилично, — между тем говорила Эмили. — Как вы, наверно, слышали, умер один из дельфинов. Но ее сородичи приняли смерть Ольги достаточно спокойно. По словам Анны Габри и Эфраима, они ожидали худшего. Ольга, похоже, — Эмили улыбнулась, — была несколько старше, чем сказала нам. Она ввела нас в заблуждение, не желая расставаться со своим младшим сыном.
Онгола и Пол тоже улыбнулись и присоединились к Эмили в тосте за материнскую любовь.
— Даже наши… кочевники, и те кое-как обосновались на новом месте, — сверившись с записями, продолжала Эмили. — Или, точнее, разбрелись. Им пришлись по вкусу наши ткани, но теперь когда склады опустели, кочевникам, как и всем нам, придется или ткать самим, или же торговать. Мы нашли все их лагеря. Надо сказать, что даже пешком они ухитряются забираться довольно далеко.
— Ну, в их распоряжении целая планета, — улыбнувшись, заметил Пол.
— Больше никаких проблем с ними не было?
Онгола отрицательно покачал головой. По правде говоря, он даже не ожидал, что все пройдет так гладко. Еженедельно каждая семья кочевников присылала в ветеринарный корпус своего представителя. Все сорок две кобылы, привезенные в анабиозе с Земли, жали жеребят. И, как это ни странно, кочевники без особых проблем смирились с тем, что и на Перне приплод появится на свет только через одиннадцать месяцев. Не раньше и не позже, чем на Земле.