Эсккар повернулся к Гату и Джалену:
— А солдаты? Как идет подготовка?
— На этой неделе шестьдесят человек заканчивают обучение, и начнут еще семьдесят, — ответил Гат с широкой улыбкой. — Обучение идет быстрее. Теперь ведь у нас много ветеранов. Ко времени появления варваров у нас будет свыше четырехсот двадцати хорошо подготовленных мужчин для обороны стен.
— Ну, этому можно только радоваться, — сказал Эсккар. — Ты удовлетворен, Никар?
— Эсккар, я более чем удовлетворен. До этого времени я только надеялся, что нам удастся отразить натиск варваров. Когда мы разговаривали в первый раз, ты обещал мне не более чем равные шансы. Теперь я уверен, что они у нас точно есть, в особенности сейчас, после твоего возвращения. Вся деревня беспокоилась, пока ты отсутствовал.
Люди вокруг согласно закивали.
— Но теперь ты вернулся, и у людей снова появится уверенность. Разреши мне поблагодарить богов и завтра устроить праздник в честь твоего возвращения.
Эсккар удивился теплоте в словах Никара, но вид сжимающего зубы Калдора напомнил ему о том, что еще предстоит.
— Я очень рад, что вернулся, Никар… достопочтенные господа. Но теперь я хотел бы пойти домой и немного отдохнуть.
Таким образом, ужин закончился. Казалось, все были возбуждены от мыслей о предстоящем празднике. Деревня не отдыхала несколько месяцев, и неплохо будет дать людям повод попраздновать. На улице перед домом Никара стояло несколько человек, чтобы поприветствовать Эсккара и, к его удивлению, Треллу.
Они пошли назад, в свой дом, Эсккар держал Треллу за руку. Он закрыл дверь, задвинул деревянную задвижку и удовлетворенно вздохнул.
— Разве ты не хочешь еще поесть, Эсккар? Ты едва притронулся к еде у Никара, а нам нужно о многом поговорить.
Ее улыбка была такой же, как он ее помнил.
— Да, Трелла. Я все еще голоден.
Он обнял ее, провел руками у нее по телу, потом жадно поцеловал, она ответила ему с такой же страстью, поднявшись на цыпочки и обвив руками его шею. Когда они наконец прервались, чтобы перевести дыхание, Трелла подняла руки, а он снял с нее одежду через голову и бросил на пол. Эсккар взял ее руку в свою, отступил на шаг и осмотрел девушку. Он наслаждался видом ее обнаженного тела. Это был настоящий пир для глаз. Потом он взял ее на руки и отнес в кровать.
Через два часа Трелла встала и крикнула слуг, чтобы принесли еды. Они сели за рабочий стол Эсккара, съели хлеба и холодной баранины, запивая все это разбавленным водой вином. Под конец Трелла почистила яблоко, а Эсккар с наслаждением съел горсть фиников. Трелла внимательно слушала, как он описывал путешествие и все, что узнал. Когда Эсккар закончил, она покачала головой.
— Ты слишком многое выпускаешь, — она накрыла его руку своей. — Я хочу знать все о сражении. Что ты думал, что ты видел, почему ты сделал то, что сделал, даже то, как отреагировали твои солдаты. Я ничего не знаю об этом, а, чтобы тебе помогать, мне нужно выяснить, что и как люди думают в подобных ситуациях.
В отличие от большинства воинов, Эсккару было трудно говорить о сражении. Это было очень личное, он переживал слишком многое. Он знал, что часто обманывал смерть, и поэтому не хотел хвастаться своим мастерством. Эсккар прекрасно понимал, что удача так же важна, как и мастерство. Он вспомнил ужас, который испытывает человек в сражении, ржание лошадей, вонь, висящую в воздухе и исходящую от тел мужчин. Он знал, как что-то сжимается в груди, когда на тебя замахиваются мечом, как дрожат руки и ноги, как потом чувствуешь слабость во всем теле и даже не можешь ни о чем думать.
Эсккар заговорил снова. На этот раз он как можно подробнее описал каждый эпизод, начиная с подъема на гору, откуда впервые увидел ур намму и где понял, что они скачут в ловушку. Он попытался передать Трелле мысли, которые в те минуты появлялись у него в голове, и объяснить, почему он решил им помочь. Он вспомнил страх, который видел на лице Митрака, когда гнал его в битву, напряжение и сомнение Сисутроса, который раньше никогда не участвовал в таком сражении, и даже борьбу тех, кого в конце концов убил Эсккар.
Слова и чувства, о которых он даже не догадывался, помогли ему описать что-то, что, казалось бы, не поддается описанию. Когда он закончил, Трелла взяла его за руку и повела назад в постель. На этот раз она ласкала его с огромной нежностью и почувствовала, как он полностью расслабляется и дрожит.