— Ты учишься очень быстро, Эсккар, как мы все заметили. — Ребба улыбнулся при этих словах и посмотрел на Треллу. — Но это и к лучшему. Если ты собираешься защищать деревню, то должен понимать эти вещи. И не стыдись отсутствия знаний. Лишь немногие даже в Ораке понимают все это. Как тайну счета. А ее, как я вижу, ты понимаешь.
Эсккар никогда не думал, что счет представляет собой тайну. Да, это трудно, и большинство людей так никогда и не смогли научиться считать больше, чем до десяти, по количеству пальцев. Но, как солдат, Эсккар был вынужден научиться считать многие вещи.
Как и все, он начинал обучение с пальцев и камушков. Ты используешь пальцы, чтобы сосчитать до десяти, затем перекладываешь камушек из одной руки в другую, и начинаешь снова считать по пальцам. Закончив, ты считаешь камушки, зная, что каждый из них представляет десять предметов. Таким образом ты считаешь, сколько у тебя людей, а потом точно так же считаешь, сколько их у твоего противника. Так же считают стрелы, лошадей, оружие, даже горсти зерна, которыми кормят коня.
— Я не знал, что счет — это тайна, Ребба, — сказал он. — Хотя признаю, что бывает трудно, когда число переваливает за сотню.
— Это очень большая тайна, и я думаю, что ее раскрыли только после того, как человек научился вести сельское хозяйство. Мы научились хранить зерно в корзинах и мешках, а затем считать эти мешки. Фермерам пришлось научиться делить зерно друг с другом, и им пришлось выяснять, сколько буханок хлеба получается из одного бушеля. Потом понадобилось разделить землю, чтобы у всех получились равные участки для возделывания. Теперь фермеры умеют считать тысячами, и мы научились делать отметки о количестве на глине, чтобы сохранить навсегда.
Ребба отпил из чашки, перед тем как продолжать.
— Ты знаешь, почему я поддержал тебя и твой план по отражению варваров? Несколько месяцев назад ты заявил, что варвары вернутся через пять или десять лет. Ты прав. Мы должны нарушить порядок этих перемещений, и именно поэтому я решил остаться и бороться. Мы можем и потерпеть поражение, но должны попытаться. Мы больше не хотим заново отстраивать все, что создаем, каждые десять лет, из-за прихоти каждой проходящей мимо банды. Урожай слишком ценен, чтобы его терять.
— Почему? — спросил Эсккар, любопытство которого усилилось. — Ведь поля много раз выжигали в прошлом. Их всегда можно засеять заново.
— А-а, теперь мы снова возвращаемся к тайнам! — ответил Ребба, снова улыбнулся и встал. — Пойдемте. Давайте прогуляемся по полям.
Они прошли за дом, а потом отправились по узкой грунтовой тропе, которая петляла между каналами. Через каналы с водой были переброшены грубые доски, которые легко сдвигались. Каждого мостика едва хватало, чтобы по нему могла проехать повозка. Через несколько минут их уже окружали большие поля пшеницы и ячменя, доходящих до пояса, меньшие поля гороха, чечевицы, свеклы и даже дынь. Еще на одном поле рос лен, который, как знал даже Эсккар, выращивается не для еды, а ради волокон стебля, из которых потом делается полотно. Были и другие растения, которые Эсккар не узнал.
Теперь запах животных исчез, и воздух пах странно приятно. Эти ароматы исходили от поднимающихся над землей растений, разной высоты и разной спелости. Время от времени попадались фруктовые деревья или жасмин, и они также наполняли воздух ароматами. Смесь всех растений создавала приятнейший запах, который трудно описать, но который доставлял удовольствие.
Ребба вел их по узкой тропе, и вскоре их окружила пшеница; большая ее часть все еще росла и доходила только до колен фермера.
— Это двузернянка, — сказал Ребба, показывая на поле слева. — Двузернянка и привычная для вас пшеница — это два самых важных растения на этой ферме. Из них мы получаем зерна, из которых, в свою очередь, получается мука, а из муки пекут хлеб. Именно пшеница дает нам больше всего еды с каждого поля.
Ребба двигался среди растений, внимательно оглядывал некоторые стебли и только бегло смотрел на другие. Наконец он собрал горсть пшеницы с одного стебля, затем еще одну горсть с другого растения, потом приложил ладони друг к другу.
— Вот, Эсккар, посмотри на эти пшеничные зерна, — Ребба протянул обе ладони к Эсккару. — А теперь скажи мне, что ты будешь сажать на следующий год, а из чего сделаешь муку.
Эсккар уставился на зерна, переводя взгляд с одной руки Реббы на другую.
— Я не вижу между ними разницы, Ребба, — ответил он. — Они выглядят одинаково.
Ребба повернулся к Трелле:
— А ты? Что ты выберешь?
Трелла осмотрела зерна гораздо внимательнее, чем Эсккар, затем взяла несколько штук с одной ладони Реббы, поднесла к глазам, оглядела со всех сторон. Потом сделала то же самое с другими.