На замечания, что его-де и годы не берут, он отшучивался:
— Меня посланец Эрлнка за хромоту забраковал.
Узнав о прибытии Батбаяра, Лузан поспешил навестить почтенного старца. Он очень любил и уважал Батбаяра.
Из сомона Чулуна делегатами приехали три ревсомольца и два старых добродушных тайджи, те самые, что сняли с шапок джинсы, следуя совету Чулуна.
В числе делегатов Гобийского сомона был и Ширчин. Узнав, что и дед Батбаяр находится среди делегатов, он очень обрадовался.
Заседания хурала происходили в большой юрте хошунного управления. Два десятка делегатов из четырех сомонов чинно расселись в обеих половинах юрты. Открывая заседание, Лха-бээл по древнему обычаю надел шапку. Следом за ним надели головные уборы все делегаты. Большинство из них впервые участвовали в заседаниях хошунного хурала. Огромная юрта хошунного управления когда-то их пугала, они входили в нее робко, со страхом перед нойонами-чиновниками.
Попробуй кто-нибудь из них три-четыре года назад проехать мимо ставки грозного нойона верхом на коне — немедленно получил бы двадцать пять ударов бандзой.
А сегодня, открывая заседание, этот самый нойон надел перед ними шапку. Словно перед Небом. Ведь это только Небу при жертвоприношении не положено показывать обнаженную голову, поистине настали удивительные времена.
Лха-бээл произнес пространную речь о священных правах народа и своем уважении к ним. Долго он ходил вокруг да около. Наконец он сказал, что им нужно избрать председателя. Сидевший в восточной половине юрты старик Лузан, откашлявшись, назвал кандидатуру старейшего делегата, члена Народной партии Батбаяра; заместителем он предложил избрать вдову Тансаг, а секретарем — члена Народной партии Данигая.
— Правильно! — дружно поддержали его делегаты.
При упоминании имени Тансаг князя Лха так и передернуло. Это ведь ее муж-смельчак угнал копей, отнятых унгерновцами у аратов, а тем подсунул княжеский табун. И так как он был не в силах отобрать коней у белогвар-донцев, князь выместил свою злобу на дерзком арате — забил его насмерть, А теперь — извольте радоваться — вдову этого самого разбойника избирают заместителем председателя чрезвычайного хошунного хурала! Ничего хорошего это ему не сулило. "Последние времена приходят", — сокрушался Лха-бээл. Он передал Батбаяру печать начальника хошунного управления. Батбаяр о достоинством принял отделанный серебром модный ларец с печатью и бережно поставил его перед собой на столик. Момент торжественный и важный: с этой минуты верховная власть в хошуне на время сессии переходила к хуралу. Немало повидавший на своем веку старый Батбаяр держался с большим достоинством. Один его вид вселял в остальных уверенность. Рядом с величавым стариком Лха-бээл, злой, взбалмошный, глуповатый и молочный человек, привыкший к раболепию окружающих, выглядел полным ничтожеством.
Тансаг села, как ей велели, на почетное место. Никогда еще не приходилось здесь сидеть монгольской женщине, а тем более женщине из народа. Она смущалась и не знала, как держать голову с высокой прической. Но, глядя на спокойного, уверенного в себе Батбаяра, смотревшего на нее так доброжелательно, она приободрилась, и робость ее постепенно растаяла.
"Не самовольно ведь я уселась здесь, народ меня посадил", — думала Тансаг. Она почувствовала прилив смелости и уверенности.
— Первым у нас на повестке дня стоит доклад правителя хошунного управления. Но я думаю, нам сначала следует, согласно положению, заслушать сообщение секретаря о составе делегатов хурала, — предложил Батбаяр. — И пусть секретарь заодно зачитает нам новое положение о хуралах. Согласны? — спросил собрание Батбаяр.
— Правильно, правильно! — закричали делегаты. Недавние крепостные, они впервые в жизни слушали отчет своего бывшего господина.
— На Чрезвычайную сессию хошунного хурала прибыло двадцать делегатов. Мандаты, удостоверяющие их избрание сомонными хуралами, у всех оказались в порядке. В составе делегатов: аратов восемнадцать, тайджи два; из них: мужчин восемнадцать, женщин две. В том числе членов Народной партии четыре, членов ревсомола шесть, беспартийных десять; грамотных пять, из них один, кромо родного, владеет маньчжурским языком и один китайским. — четко доложил секретарь. Потом он зачитал положение о порядке проведения заседания.
— Начнем. — объявил председатель.
Лха-бээл важно разложил перед собой толстенную кипу бумаг, неторопливо достал из пестро расшитого цветным шелком футляра большие очки, надел их и начал читать громко и монотонно. Он читал по бумажке, время от времени многозначительно поглядывая на делегатов. Делегаты слушали сосредоточенно, стараясь понять замысловатую, украшенную всеми перлами канцелярского красноречия словесную вязь докладчика.
Князь начал чуть ли не с сотворения мира. В обширнейшем введении он сделал обзор всей истории монгольского народа начиная со времен Чингисхана. Немало времени он уделил эпохе маньчжурского господства и кратковременному периоду автономии Монголии.
Докладчик утомил делегатов, все устали слушать. Чтобы справиться с дремотой, закурили трубки. Лха-бээл все читал и читал, едва ли сам понимая, что читает. Когда он добрался до года Белой курицы, он уже с трудом произносил слова от усталости. Батбаяр предложил устроить перерыв.
— Правильно! Пора передохнуть, — обрадовались делегаты и заспешили к выходу.
Во время перерыва Батбаяр осторожно спросил у Лха-бээл а, когда же он будет говорить о работе хошунного управления.
— Скоро, скоро, — успокоил его Лха-бээл, язвительно улыбнувшись. — Я посчитал необходимым рассказать делегатам кое-что о славном прошлом нашего народа. Не зная настоящего, нельзя представить себе будущее, а не зная прошлого, не поймешь настоящего.
После перерыва он принялся очень подробно рассказывать, как после изгнания гаминов и унгерновцев в стране была установлена народная власть. Он с пафосом говорил о страданиях народа, не менее страшных, чем во время бедствий от пожара и наводнения. Потом стал рассказывать то, что давно было всем известно: как по желанию верующих на ханский престол был возведен богдо-хан, как был заключен с ним договор об ограничении его власти и уважении свободы народа и демократического режима.
Тансаг уже давно перестала понимать, что говорил Лха-бээл, она лишь внимательно следила за выражением лица Батбаяра, который сидел неподвижно, о чем-то глубоко задумавшись. Приветливое, доброе выражение давно исчезло с его лица, оно стало суровым. Миндалевидиые глаза старика были полузакрыты, седые усы сердито топорщились. Старик, точно в полусне, недовольно шевелил губами, отчего его белая борода тоже шевелилась.
"И Батбаяр-авгай, должно быть, недоволен докладом", — подумала Тансаг. Она медленно обвела взглядом всю юрту. Делегаты словно заснули: они сидели, опустив головы. А две девушки, прислонившись к стене за спинами сидящих впереди, и в самом доле задремали, Наконец докладчик добрался до хошуна. Делегаты сразу оживились, какой-то ревсомолец бесцеремонно растолкал спящих девушек. Но докладчик стал сыпать цифрами: он привел данные о размерах территории хошуна, протяженности его границ, о количестве дворов и скота в хошуне, о числе мужчин и женщин, мирян и монахов, аратов и тайджи. Он сообщал, какие суммы налогов взимались о аратов в прошлые годы и сколько из них расходовалось на содержание управления, сколько поступило и канцелярию прошений и жалоб, сколько дел решено и сколько ждет решения в вышестоящих инстанциях. И самом конце доклада правитель хошуна счел нужным подробно охарактеризовать каждого из служащих хошунного управления, на все лады расхваливая их как незаменимых, преданных делу работников.
Ширчин, стараясь вникнуть в суть, слушал, не шелохнувшись. У него ныло все тело.
Когда Лха-бээл кончил наконец читать своя отчет и, сняв очки, бережно вложил их в футляр, все с облегчением вздохнули.
Батбаяр предложил устроить перерыв на обед. Делегаты согласились. Секретарь зачитал протокол заседания, и все разошлись по юртам, где делегатов ждал обед.
— Какому-нибудь старому законнику такой доклад пришелся бы по душе: в нем между словами и травнику не просунешь, так плотно они подогнаны друг к другу, — говорил Лузан Ширчину. — Но нам надо заглянуть поглубже и рассмотреть, что скрывается за этим многословием. Давай поедим и пойдем к Батбаяр-гуаю посоветуемся.