— Гул в коридоре, сигнал на приборе. Это… нормально?
Зуев остановился у стола, скрестив руки на груди, его широкие плечи напряглись под пиджаком. Его лицо оставалось непроницаемым, но уголок рта чуть дёрнулся, как будто он сдержал насмешливую усмешку. Он бросил короткий взгляд на прибор, затем снова посмотрел на Сергея, его темно-карие глаза, холодные и оценивающие, словно взвешивали, стоит ли вообще отвечать.
— Не обращайте внимания, капитан, — произнёс он, его хрипловатый голос был спокойным, почти будничным, но с многозначительной ноткой, которая заставила Сергея насторожиться ещё больше.
— Здесь это обычное дело. Привыкайте.
Сергей почувствовал, как его брови невольно сдвинулись, а его серые глаза, теперь с искрой недоверия, впились в Зуева. "Обычное дело"? Эти слова, произнесённые с такой лёгкостью, были как удар, подчёркивающий, что он, новичок, ещё не понимает истинной природы "ЗАРЯ". Его аналитический ум, привыкший искать логику, спотыкался перед этой уклончивостью, но вместо раздражения он ощутил прилив решимости — решимости докопаться до правды, даже если она скрыта за стеной недосказанности. Он знал, что Зуев говорит далеко не всё, и это знание, как холодный ветер, пробирало до костей, но вместе с тем разжигало его профессиональный азарт.
— Обычное? — переспросил он, его голос был спокойным, но с лёгкой ноткой вызова, как будто он пытался вынудить Зуева сказать больше.
— Гул, сигналы… Это как-то связано с делом, которое я изучаю?
Зуев прищурился, его шрам над бровью дёрнулся, как будто он оценил дерзость вопроса, но не собирался поддаваться. Он шагнул ближе к столу, его ботинки стукнули по плитке, и наклонился чуть ближе к Сергею, его тень упала на папку с делом Новоархангельска. Свет лампы, отражавшийся от полированного стола, создал блики, которые, казалось, танцевали на его суровом лице, подчёркивая его непроницаемость.
— Может, связано, а может, и нет, — ответил он, его хрипловатый голос был низким, почти шепотом, как будто он говорил о чём-то, что даже стены "ЗАРЯ" не должны услышать. — Твоя задача, капитан, — копаться в бумагах, а не в звуках. Сосредоточься на деле. Остальное… — Он сделал паузу, его взгляд, тяжёлый и прямой, впился в Сергея.
— Остальное узнаешь, когда будешь готов.
Сергей кивнул, его губы сжались в тонкую линию. Он чувствовал, как слова Зуева, суровые и уклончивые, оседают в его сознании, как камни на дно реки. "Обычное дело" — эта фраза эхом звучала в его голове, подчёркивая, что для "ЗАРЯ" аномалии, которые для него были шоком, были рутиной, частью повседневности. Он понимал, что ему ещё предстоит многому научиться, привыкнуть к этому миру, где гул в коридоре и мигающие сигналы — не повод для паники, а просто фон, на котором разворачиваются задачи Девятого Управления. Но это понимание, вместо того чтобы успокоить, только усиливало его настороженность — если это "обычное", то что тогда считается необычным?
Он бросил взгляд на папку, лежавшую на столе, и вспомнил отчёты о низкочастотном гуле в Новоархангельске, о временных искажениях, о "двери, которой не должно быть". Его аналитический ум, жадный до связей, начал выстраивать гипотезы: что, если гул, который он слышал, — это отголосок тех же явлений? Что, если "ЗАРЯ" — не просто центр анализа, а место, где аномалии проявляются прямо здесь, в этих стенах? Эта мысль, пугающая и завораживающая, была как искра, разжигающая его решимость копать глубже, несмотря на недосказанность Зуева.
— Ясно, — сказал он, его голос был ровным, но с ноткой, подчеркивающей, что он принял слова Зуева, но не собирается останавливаться.
— Сосредоточусь на деле. Но если это повторится… — Он сделал паузу, его серые глаза, теперь с искрой решимости, встретили взгляд Зуева.
— Я должен знать, с чем имею дело.
Зуев посмотрел на него, и на мгновение в его темно-карих глазах мелькнула тень интереса, как будто он увидел в Сергее не просто новичка, а человека, способного выдержать давление "ЗАРЯ".
— Должен? — переспросил он, его тон был почти насмешливым, но с едва уловимой ноткой одобрения.
— Докажи, что достоин знать, капитан. Сделай свою работу, и тогда, может быть, получишь ответы.
Он выпрямился, его широкие плечи развернулись, и повернулся к двери, его ботинки снова стукнули по плитке. Но перед тем, как выйти, он бросил через плечо: — И ещё, Костенко. Не суй нос, куда не просят. Здесь это дорого обходится.
Дверь закрылась за ним с мягким щелчком, и Сергей остался один, окружённый стерильным светом и тихим гулом техники. Его взгляд упал на прибор, чья красная лампочка всё ещё горела, как глаз, следящий за ним, и на папку с делом Новоархангельска, чьи страницы, казалось, шептались о тайнах. Тени, отбрасываемые лампой, шевелились на стенах, как отголоски того гула, и в этот момент кабинет стал не просто рабочим местом, а границей между привычным миром и чем-то, что выходило за рамки понимания. Сергей чувствовал, как слова Зуева, холодные и многозначительные, оседают в его сознании, подчёркивая, что "ЗАРЯ" — это не только аналитический центр, но и место, где аномалии — часть повседневности, а он, новичок, ещё только начинает постигать её правила.