И ведь утерла нос знаменитому бригадиру въедливая бабёнка! В сорок пятом году вызвала его на соревнование и обошла. Чуть не на центнер с гектара больше сняла пшеницы и на полтора центнера — проса. Правда, по ржи Брежнев вперед вышел, но на самую малость.
Это ли не обида?
Унесла Коренкова знамя из брежневского кабинета, да еще и утешила:
— Ничего, Андриан Кузьмич, зато по гороху ты нынче силен!
Горох у Брежнева действительно из годов уродился. Но по нему не соревновались. Не главная культура.
После этой фразы Коренковой, которая долго, всячески видоизменяясь, гуляла по селу, Брежнев целый год видеть не мог горохового супа.
Правда, на следующую осень знамя опять вернулось во вторую бригаду, но тогда бригадиром в первой была уж не Коренкова, а Шаталов.
Почему так получилось — почему сняли с бригады такую женщину, никто понять не мог. До сих пор недоумевают колхозники.
Одни говорили, что Коренкова отпросилась сама. Видели, правда, все, что за месяц до того Марья Николаевна совсем переменилась. Скучная стала какая-то и о делах бригады перестала беспокоиться. А другие — что надо было пристроить на хорошую должность хорошего человека — Шаталова. Гремел тогда Иван Данилович по селу!
Факт тот, что, когда вопрос о замене бригадира обсуждался на правлении колхоза, активно воспротивился этому, пожалуй, один человек — Андриан Кузьмич Брежнев. Заботился он, конечно, и о делах колхозных. Но, может быть, еще больше жаждал реванша. Не мог Брежнев смириться с тем, что обошла его, знаменитого бригадира, бывшая его звеньевая и ученица. Да и фраза «по гороху силен» никак из памяти не улетучивалась. Ничего сразу не ответил Коренковой Андриан Кузьмич, услышав такие обидные слова, но подумал: «Подожди, милая. Я тебе отвечу. Ты у меня на этом самом горохе десять лет будешь сидеть!»
И вот наступило время, когда Брежнев получил возможность «расквитаться»: вновь стала бригадиром Марья Николаевна Коренкова.
Все колхозницы чувствовали, да и примечали по поведению обоих бригадиров, что «опять первая со второй схлестнутся». Трудное, правда, время, и нелегко поднять народ на соревнование, ведь для этого надо преодолеть не только недостатки и в тягле, и в инвентаре, и в удобрениях, но и победить равнодушие во многих людях, а в некоторых — и апатию. Не только ведь землю истощают и сушат война и засуха.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Горькое разочарование принес Федору Васильевичу Бубенцову первый день сева. Да и Торопчину тоже, хотя Иван Григорьевич, не будучи столь самоуверенным, как председатель, и не рассчитывал сразу на большой успех. Но обидно, очень обидно, когда с первого же дня начинает срываться так хорошо, кажется, рассчитанный и подкрепленный тщательной подготовкой план, когда колхозники, еще вчера давшие торжественное обещание, сегодня обнаруживают непонятное равнодушие. Своей же пользы не понимают люди!
Вот взять бригаду Камынина. Что помешало колхозникам этой бригады выполнить план?
Ну, вышел из строя на первой же борозде один плуг. Так ведь только один из семи, да и тот к обеду изладили. А разве не могут семь пахарей провести весновспашку поля, отведенного бригаде, за восемь дней, как намечено? Конечно, могут, даже не напрягаясь особенно. Ведь все рассчитано по силам. Даже один день оставлен на запас.
Но вот хуже, что другой пахарь — комсомолец Леонид Кочетков — начал пахать чуть ли не на два часа позднее других, а третий — Трофим Новоселов — и вообще не вышел на работу.
Кстати, Новоселовых на селе насчитывается четырнадцать дворов, а Кочетковых — шесть. Шаталовых тоже порядочно.
Ну, Трофим Новоселов повез в район больную жену. Тут уж ничего не поделаешь, каждый может заболеть. Колхоз даже выделил Трофиму лошадь, одну из тех, на которых он должен был пахать. Но мог бы Новоселов отвезти жену и накануне. Чего там говорить!
А уж Кочеткову Леониду совсем непростительно. Комсомолец еще! Эх, и влетело же парню от Самсоновой. Будь бы пошире полномочия у секретаря комсомольской организации, пропал бы Кочетков! И то — «шалаем» назвала Дуся комсомольца.
Был в колхозе такой мужчина — Шалай — прославленный, можно сказать, на всю округу лодырь, никчемный человек. От него и поговорка пошла: «И рад бы человек нос высморкать, да вот беда — руку тянуть надо».
Сказалось на результатах работы камынинцев и то, что, по приказанию председателя, дважды пришлось перебороновать целую полосу зяби. А кто виноват?