Город ей понравился. Много зелени. Особенно каштанов. По обе стороны улицы от них белым-бело. А из-за каштанов то там, то здесь виднеются церкви с позолоченными куполами. В таком городе, наверное, и жили бы сыновья Арины.
Вскоре Миша заторопил Арину. За окном показался небольшой двухэтажный домик, окруженный со всех сторон всевозможными автобусами и машинами. Миша помог ей выбраться на улицу. Арина начала его упрашивать, чтобы он занимался теперь уже своими делами, а она разузнает у других людей, как ехать дальше. Не было больше силы смотреть на него, слушать его голос. В каждом Мишином движении то она узнавала Демьяна, то вдруг ей начинало казаться, что перед ней живой и невредимый стоит Митя.
Но ничего у Арины не вышло. Миша побежал к кассам, потолкался немного в очереди и вскоре вернулся с билетом в руках. Ждать им пришлось совсем мало. Минут через десять по радио объявили, что начинается посадка на автобус до Новой Гуты.
Миша усадил Арину на высокое, обтянутое белым чехлом кресло. Потом подошел к шоферу, попросил:
— Бабушка до Царичанки едет. Не провезите.
— Не провезем, — пообещал тот. — Чего там!
Миша попрощался с Ариной:
— До свиданья.
— До свиданья! — ответила Арина. — Спасибо тебе!
— Не за что, — заторопился Миша. — Мне ведь по дороге. Я здесь живу, — и поспешно вышел из автобуса.
Сквозь мутное, запотевшее окно Арина в последний раз посмотрела на него. И вдруг ей снова показалось, что там, за окном, действительно стоит Митя. Арине стало до боли жалко расставаться, отпускать от себя этого парня, так похожего на Митю, и на Демьяна, и на остальных ее сыновей…
Но автобус уже пробирался по городу, часто останавливаясь на перекрестках, пропуская вперед себя низенькие проворные машины. Народ помалу рассеялся: Арина, прислушиваясь к не совсем понятному украинскому говору, волновалась теперь о том, как у нее все сложится дальше. Жалела, что забыла расспросить у ребятишек про город Вену и Ленинград. Те бы ей, конечно, рассказали, как лучше всего доехать. А теперь придется снова кого-нибудь беспокоить и самой переживать.
Автобус тем временем выехал из города. Каштаны сменились цветущими вишнями и рябинами. В селах часто попадались кусты сирени: белой, светло-голубой, синей. Земля везде была усеяна разноцветными опадающими лепестками.
Когда-то по этой земле, под вишнями и рябинами шел Тиша. Уклонись он в тот момент от пули, припади к земле — и, может быть, смерть и миновала бы его.
Но тут же и о другом подумала Арина. Раз пули отливают, значит, они должны в кого-нибудь попадать. Вместо Тиши мог погибнуть иной солдат. И теперь бы плакала его мать. А кто знает, может быть, ей горя досталось не меньше, чем Арине.
Почти возле каждого села Арина бралась за кошелку, ожидая, что это и есть Царичанка. Но автобус ехал дальше. Пассажиры дремали, откинувшись на высокие спинки. Арина уже начала бояться, что шофер забыл о ней. Она не выдержала, спросила у своей соседки, моложавой черноволосой женщины:
— Далеко ли еще до Царичанки?
— Да вы не хвылюйтесь, — ответила та. — Я скажу. — И принялась расхваливать Царичанку: — Гарнэ сэло. На барэзи Днипра.
Арина немного успокоилась. Но вскоре тревога снова заполнила ее. И уже не столько от того, что Арина боялась проехать, сколько от скорой встречи с местом, где погиб Тиша, где он похоронен вместе с другими солдатами. Наконец женщина предупредила ее:
— Зараз будэ зупынка. Збырайтэсь.
И правда, автобус остановился возле зеленого свежевыкрашенного навеса. Шофер открыл дверь, позвал Арину:
— Выходите, бабушка. Приехали.
Арина выбралась из автобуса, поблагодарила шофера и женщину. Те по-доброму улыбнулись, кивнули ей в ответ. Автобус постоял еще самую малость и отправился дальше, ныряя под громадные вербы, нависающие с двух сторон над дорогой.
Привыкая после долгой поездки к земле, Арина посмотрела вокруг. Почему-то хотелось увидеть вначале Днепр, о котором столько наслышалась и который даже приснился ей во сне. Но за вербами и цветущими садами его не было видно.
Арина пошла потихоньку вдоль улицы, надеясь расспросить у кого-нибудь встречного, где находится кладбище. Но ей долгое время никто не попадался. Оно и понятно. Время весеннее, все на работе.