Но вот тетя Варя, прерывая наши разговоры, звенит школьным колокольчиком, сделанным из снарядной гильзы. Часто, будучи дежурными, мы спрашиваем у нее разрешения позвонить в него. Тетя Варя всегда разрешает. Возьмешь колокольчик за отполированный до матового блеска гвоздик, колыхнешь раз-другой гайку, которая, словно пчелка, прячется под колпачком, и он зальется веселым раскатистым звоном. Тут уж хочешь не хочешь, а сразу побежишь в класс, займешь свое место за партой и будешь ждать, когда появится Ольга Тимофеевна.
И вот она появляется, высокая, стройная, с тугими, аккуратно уложенными венчиком вокруг головы косами. Поздоровавшись, Ольга Тимофеевна начинает перекличку. Один за другим поднимаются из-за парт ученики, мои одноклассники, почти все безотцовщина, сироты. Но есть и нашем классе, да и не только в нашем, ребята, чьи отцы остались в живых, но они их тоже ни разу не видели. Во время войны отцы этих ребят служили у немцев в полиции и теперь сидят в тюрьме далеким-далеко от дома. Сидеть им по двадцать пять лет. Все это мы хорошо знаем. Но поскольку ни в чем не повинные ребята растут, как и мы, сиротами, то нам кажется, что их отцы тоже погибли…
Через несколько лет, правда, они вернутся домой после амнистии, не отсидев даже половины срока. Мать укажет мне на двоих, причастных к гибели моего отца. Они покажутся тогда мне самыми обыкновенными, ничуть не страшными людьми…
Урок между тем идет своим чередом, любимый мой урок русской литературы. Ольга Тимофеевна, закончив перекличку, начинает проверять домашнее задание. Я изо всей силы тяну руку, чтоб рассказать выученное дома стихотворение. Ольга Тимофеевна замечает мое рвение и вызывает к доске. Сопровождаемый выжидающими взглядами ребят, я прохожу между партами к учительскому столу, поворачиваюсь лицом к классу и, набрав полную грудь воздуха, принимаюсь читать:
Потом еще про «ястребков», которые взлетели в небо, про приказ товарища Сталина очищать от нечисти свои края. Каждое слово я стараюсь выговаривать ясно и четко, а сам все время представляю «ястребков». Мне даже кажется, что я вижу, как подбитый ими горит и падает на землю немецкий самолет с похожей на сломанное колесо свастикой.
Мать рассказывала, что осенью сорок третьего года, когда мне было всего полтора месяца и когда фронт уже возвращался назад, за ней погнался точно такой самолет. Мать со мной на руках перебегала из кустарника в окоп, где прятались бабка Марья с Тасей. Немецкий летчик заметил ее и начал стрелять. Мать упала на землю, закрыла меня, и так мы с ней переждали, пока самолет не улетел…
Когда я немного подрос, мы с матерью, собирая траву для коровы и теленка, часто останавливались возле ольхового куста, под которым она лежала. За эти годы куст тоже подрос, его длинные побеги теперь почти доставали до вербы, растущей на косогоре возле маленького обнесенного деревянным срубом родничка. А в войну этот куст был совсем маленьким, чуть выше моего нынешнего роста. Спрятаться за ним от самолета было очень трудно…
Ольга Тимофеевна ставит мне за чтение «отлично», и я, гордый, возвращаюсь за парту. Коля Павленко, пропуская меня к окошку, одобрительно стучит по плечу и улыбается. Этой его похвале я радуюсь даже больше, чем полученной пятерке. Коля — друг, какие бывают редко. Мало того, что он лучше всех в классе рисует, лучше всех решает задачки, так он еще и ныряет лучше всех деревенских ребят. Целую минуту Коля может проплыть под водой. С таким другом мне ничего не страшно.
Коля даже не боится Костю, который сидит сзади нас, на самой последней парте, И которого мы с недавних пор прозвали Тарзаном. Костя лет на пять старше нас, но учится всего во втором классе. Отец и мать у Кости погибли во время войны, и теперь он вместе с младшим братом Володей живет у какой-то бабки на хуторе. Колхоз содержит их на патронате. Люди они с Володей вольные. У бабки живут лишь зимою, а по весне, как только пригреет солнышко, перебираются в березняк, где у них возле осушительной канавы построен шалаш. За лето Костя обрастает длинными курчавыми волосами, загорает до черноты — ну Тарзан Тарзаном. Отыскать его в березняке и заставить учиться очень трудно не только учителям, но и председателю сельсовета, который, случается, ищет его с кнутом в руках. А искать есть за что. То вместе с ватагою ребят Костя сделает набег на знаменитый сад Ольги Кожанки, то ради озорства затащит телегу с сонным дедом Елисеем, стерегущим колхозный двор, на кладбище, то перенесет дощатый туалет старого Корнея с огорода на улицу. Да мало ли чего может придумать Тарзан…