— Да Федю там видели… Скажите, пусть домой идет.
— Скажем, — пообещал Тихон. — Ты не волнуйся.
Мужики развернули лошадей, выехали на улицу, приглашают Манечку.
— Садись, подвезем. Куда тебе?
— В школу я, — ответила Манечка.
— Ну, тогда по дороге. Залезай!
Взобралась Манечка на мешки. Хотела было сразу сон свой мужикам рассказать, разговор с Петровной передать. Но потом на лошадей как-то засмотрелась, на хаты и забыла. А сани поскрипывают, покачиваются. Точно так, как в детстве, когда по дрова с отцом ездила…
Не успела Манечка оглянуться, а уже и школа рядом. Тихон коня остановил. Манечка на землю спрыгнула, мужикам еще раз про Федю наказала — и в школу. Вначале под окнами прошла, определить решила, в каком классе Иван Сергеевич занимается. Потом в коридор заглянула. Возле двери, из-за которой голос Ивана Сергеевича доносится, остановилась. В щелку видно все. Мальчонка, который утром станцевать Манечку просил, урок отвечает. Манечка прислушалась.
Мальчонка про девчушку какую-то рассказывает. Как будто сидит она ночью у окна. На небе звезды горят, месяц светит. Девчонка птицей улететь куда-нибудь далеко-далеко хочет.
Иван Сергеевич внимательно ученика выслушал и четверку поставил. Манечка удивилась. Стало быть, не все правильно ученик про ту девчонку рассказывал, а может, нарочно скрыл что… Узнать бы надо…
Больше Иван Сергеевич никого не вызывал. Сам начал детям о каком-то писателе рассказывать. Из толстой книги все стихи читал. Манечка даже запомнила один, самый легенький про мальчика-сударика, про дядюшку Якова. А стишок про бога и про судью, который Иван Сергеевич на память рассказывал, не запомнила. Длинный очень…
Наконец звонок прозвенел. Иван Сергеевич из класса вышел, увидел Манечку, поинтересовался:
— Чего тебе, Манечка? А?
— Разговор важный есть, — ответила она.
— Тогда подожди. Я оденусь.
Иван Сергеевич в учительскую заторопился, а Манечка во двор вышла. Там ученики с горки катаются. Она тоже разбежалась и с мальчишкой, который только что Ивану Сергеевичу отвечал, почти до самого края ехала. Потом они вдвоем назад на горку взбирались. Мальчишка Манечку станцевать попросил. Но она отказалась, расспрашивать его стала, что он про ту девчонку скрыл. Мальчишка удивился:
— Ничего я не скрыл.
— А почему Иван Сергеевич четверку поставил?
— А, — снова разбежался мальчишка. — Не знал, зачем она улететь хотела.
Манечка побежать за ним вслед постеснялась, Иван Сергеевич на крыльцо вышел, окликнул ее.
Манечка мальчишку оставила, пошла за Иваном Сергеевичем. Возле калитки портфель у него попросила. Иван Сергеевич отдал.
Идут они по улице, Манечка здоровается со всеми, поясняет:
— Из школы иду. Немецкий учила.
Встречные хвалят Манечку. О здоровье спрашивают.
— Ничего, — говорит Манечка. — Жива-здорова.
И дальше хвалится:
— Федя сегодня приедет.
— Дай бог, конечно, — отвечают ей.
Один только Иван Сергеевич молчит. Ждет, наверное, когда Манечка разговор начнет с ним вести. А она никак не придумает, о чем его вначале спросить, о страшном суде, о Феде или о девочке. Наконец решила, что лучше всего о девочке. Но так и не спросила. Пес на них напал. Манечка давно его знает. Противнющий такой, все время пристает.
— Пошел вон, немчура! — кричит на него Манечка.
А нес все наседает и наседает. Откуда только берутся такие?! Пришлось Ивану Сергеевичу прикрикнуть на него. Пес сразу на огороды убежал. Испугался. Манечка радуется:
— Попало?!
А Иван Сергеевич уже вопрос ей задает:
— Так что там у тебя за разговор?
— Да так, — махнула рукой Манечка. — Спросить хотела. Страшный суд будет или нет?
Иван Сергеевич помолчал немного, потом вздохнул и обстоятельно так ответил:
— Будет, Манечка. Обязательно будет!
— А числа не знаете? — допытывалась она дальше.
— Не знаю. А зачем тебе?
— Схорониться хочу. Земля в тот день, говорят, кровью покроется. Кто грешен, в огне гореть будет. Вы не боитесь?
— Боюсь.
Манечка не поверила. Чего это Ивану Сергеевичу бояться. Мужчина ведь…
Дома Иван Сергеевич Манечку борщом накормил. Наваристый борщ и помидором пахнет. А после еще картошкой жареной с соленым огурцом.
Манечка сон Ивану Сергеевичу рассказала. Тому понравилось. К радости, говорит, такие сны бывают, к счастью. А про девчонку Манечка опять не расспросила. Некогда было. Они до самого вечера с Иваном Сергеевичем телевизор смотрели. Там все время лес показывали, море…