Куда надо идти, Петька не знал. Но он не растерялся, пошел прямо по улице. Со всеми здоровался, глядел в стеклышко. Вскоре хаты кончились, началось поле. Петька увидел вдалеке дорогу. Осторожно ступая босыми ногами по стерне, он добрался до нее. В последний раз оглянулся на село и пошел дальше.
Уже начало темнеть. Кусались комары. Здоровенный жук-бомбовоз ударился Петьке в лоб и упал на землю. Где-то далеко на станции закричал паровоз:
— Ту-у-у…
Петька зашагал веселей. Чтоб не было страшно, он перестал оглядываться по сторонам. Смотрел на дорогу и все шагал и шагал…
Бревенчатый низенький дом
На самой околице Старых Борович окнами на восход и небольшую речушку Сновь стоит этот дом в окружении верб и вишневого сада. Строился он по-крестьянски, с расчетом на долгое время. Стены были выведены из толстых тесаных под рубанок бревен, теперь уже потемневших от дождей и зимних стуж, но все еще крепких, исключая разве нижних два-три венца, подгнивших и требующих замены. С годами дом осел, отчего сплошь заросшее плющом резное крыльцо взметнулось немного вверх, как будто хотело оторваться от дома и существовать само по себе.
Внутри дом был самым обыкновенным. Слева четверть его занимала русская печь с небольшой лежанкой, а справа в углу под тремя иконами стоял накрытый льняной скатертью стол и самодельный в две доски диван. На стенках там и сям висели фотографии, когда-то, еще при жизни хозяйки Аксиньи Горбачевой, украшаемые домоткаными рушниками и вышивками.
Умерла Аксинья лет десять тому назад жарким августовским утром, хлопоча возле печи. Ее легкой, хотя и ранней еще смерти до сих пор завидуют одногодки и особенно сосед, вертлявый, беспокойный дедок Иван Мардарьевич, прозванный в селе за маленький рост Иванькой.
Единственный сын Аксиньи, капитан дальнего плаванья Александр Петрович, после похорон матери прожил в доме дня три, потом забил окна досками и отдал ключ Иваньке. С тех пор он в селе не появлялся, должно быть, не позволяют ему занятость на службе и частые плаванья в заграничные страны.
Иванька наказ Александра Петровича — приглядывать изредка за домом, выполняет исправно. Раза два в год открывает замок, завернутый от дождя в клеенку, смазывает его солидолом или машинным маслом, проверяет также крышу и окна, хотя наперед знает, что ничего с ними случиться не может, потому как возле дома Иванька бывает ежедневно. Любит он посидеть на крылечке, поиграть в домино с немым бондарем Митей и ребятишками, прибегающими искупаться в Снови.
Играет Иванька обычно в паре с конопатым директорским сыном Юркой, который всегда «идет на офицерского козла», отчего они и проигрывают, потому как Юрка до последнего держит у себя «пусто-пусто». Иванька злится, отбрасывает домино в сторону и заводит с Митей на пальцах разговор о доме:
— Продал бы его Александр Петрович, что ли. А то разрушается.
— Ничего, — отвечает Митя. — Он нас с тобой еще переживет.
— Эт точно, — соглашается Иванька, — только порожняком.
Митя ничего на это не отвечает, молча перемешивает костяшки. Иваньке становится стыдно за свои слова. Вдруг Митя подумает, что он метит на этот дом. А Иваньке просто жалко его…
Случается, что Иванька заглядывает к дому и ночью. Он сторожит магазин, библиотеку и детские ясли, расположенные невдалеке.
На дежурстве Иваньку иногда застает дождь, и тогда он прячется на крыльцо дома, подолгу стоит там, слушает, кутаясь в плащ, как дождь шуршит по листьям плюща и доскам, которыми забиты окна. Дом ему кажется совсем одиноким и совершенно никому не нужным в эту дождливую ночь и темень. Снова Иванька начинает размышлять о том, что дом надо бы продать — если не боровичанам, то на другую сторону реки в Заречье или Гвоздиковку. Но все это, конечно, не в его власти.
Воскресным июльским днем Иванька, но своему обыкновению, сидел на крыльце, дожидаясь партнеров. Но никого не было. Митя повез на базар бочки, а ребятишки, должно быть, ушли в лес за уже начавшей созревать черникой. От нечего делать Иванька играл в домино сам с собою, разделив костяшки на две кучки. Проку от такой игры было мало, поэтому Иванька часто выходил на берег речки поглядеть, не идет ли кто. Раза два он видел дачников с удочками в руках, но они, не доходя до Иваньки, сворачивали на Колодное, где даже в жаркое время хорошо клюет окунь и красноперка. В досаде Иванька возвращался назад, запрокинув голову, смотрел на едва видимый в небе самолетик, кружившийся все время над речкой и лугом. В войну Иванька служил в хозвзводе при летной части и считал себя большим знатоком этого дела. Глядя на самолетик, он с похвалой и одобрением отозвался о его поведении: