— Ишь ты, прямо Покрышкин!
В ответ самолетик кувыркнулся несколько раз через крыло и скрылся за лесом, маячившим на горизонте.
Иванька поскучнел и снова вышел к речке. На тропинке, ведущей через луг к районному центру, увидел размашисто шагавшего человека с чемоданом в руках. Вначале Иванька даже не обратил на него внимания, приняв за вновь приехавшего дачника. И лишь немного погодя, приглядевшись попристальней, вдруг различил широкую морскую фуражку и шитые золотом якоря.
С минуту Иванька еще сомневался, а потом, цепляясь за траву и реденькие кусты лозы, кинулся навстречу идущему, еще издалека окликая его:
— Петрович, огородами давайте! Межою! Так поближе!
Александр Петрович остановился, поставил на землю чемодан и обнял подбежавшего Иваньку:
— Здравствуй, Иван Мардарьевич!
— Здравствуйте, — совсем разволновался Иванька. — А я все думаю, кто бы это такой?
Он ловко подхватил чемодан Александра Петровича и стал пробираться огородами к дому.
— Как вы тут? — интересовался капитан.
— Так мы чего, живем помаленьку. А вы — в отпуск или как?
— В отпуск.
— И на долго?
— Считай, на полгода.
— И правильно, — одобрил Иванька. — А то все по Аргентинам да Америкам. Надоело, должно быть?
— Надоело, — признался Александр Петрович.
— Что ж без семьи?
— Да так… — уклончиво ответил капитан. — Они в другое место поехали.
Любопытствовать дальше Иванька не решился. Он замолчал, обдумывая капитановы слова, пытаясь понять, что кроется за таким ответом. Но так ничего и не поняв, заключил:
— Оно, может, и к лучшему. С семьей какой отдых?
Путаясь в подсолнухах и картофельной ботве, они вышли к дому. Александр Петрович оглядел его с какой-то особой теплотой и вниманием:
— Стоит еще?
— Стоит. Чего ему сделается! — Иванька не решился сразу заводить разговор о ремонте.
Он передал чемодан Александру Петровичу, а сам заторопился домой:
— Я за ключом сбегаю.
— Давай, — отпустил его капитан, присаживаясь на крылечке.
Иванька, еще не успевший пережить все случившееся, засеменил по тропинке, все время оглядываясь назад, как будто боялся, что Александр Петрович вдруг куда-нибудь исчезнет. Обернулся он минутою. Вместе с ключом принес еще топор и железную лапу.
— Может, того, и окна сразу?
— Да, наверное, — согласился Александр Петрович.
Иванька положил инструменты на крыльцо, проворно размотал клеенку и открыл замок.
В коридоре было темно и прохладно. Откуда-то с чердака веяло знакомым Александру Петровичу с самого детства запахом соломы и сухого клевера. Даже за десять лет этот запах не смог выветриться. Капитан вдохнул его полной грудью и на несколько мгновений задержал в легких, ощущая от этого мальчишечью радость и веселье. Ему захотелось прямо сейчас же забраться на чердак и уснуть там, положив под голову морскую фуражку. Но неугомонный Иванька уже приглашал капитана в хату, сметая картузом пыль с дивана:
— Садитесь, а я окна сейчас…
— Давай уж вместе, — предложил Александр Петрович.
Они снова вышли на улицу. Иванька лапою, а капитан топором стали отрывать доски.
Дом сразу ожил, глянул окнами на луг и речку, удивляясь ясному июльскому дню, еще до конца не веря своему возрождению. Все вокруг ему было с давних пор знакомо, и он вначале даже не нашел никаких перемен. Но приглядевшись повнимательней, на пустыре за колхозным садом увидел новые длинные строения под черепицей и шифером, на крышах домов то там, то здесь заметил гнутые на разный манер телевизионные антенны и позавидовал этим домам, которые жили теперь какой-то новой, непонятной еще для него жизнью. Обнаружились и другие перемены.
Возле самой воды не было старой раскидистой вербы, под которой раньше всегда собиралась по вечерам молодежь; куда-то исчезли невысокие деревянные качели и приспособленный под лавочку мореный дуб; совсем в другом месте находилась теперь привязь для лодок.
Дом пожалел и качели, и вербу, и даже старую, не существующую ныне привязь, вспоминая разные случаи из своей и их долгой жизни.
Иванька и Александр Петрович тем временем уже наводили кое-какой порядок внутри дома. Капитан открыл форточку, потом вынес из кладовки две завалявшиеся там табуретки, поставил рядом со столом и даже присел на одну, чему-то улыбаясь. А Иванька все суетился, хватаясь то за одно, то за другое: подмел полы, смахнул со стен сизоватую паутину. Наконец, сняв растоптанные сандали, полез в угол к иконам, протер их по очереди рукавом, приговаривая: