С утра до вечера море было теперь совершенно пустынным, никто не рисковал плавать по нему, ни рыбаки, ни лодочники. Одни лишь чайки да воронье бездумно носились над его просторами, кричали и спорили, отнимая друг у друга небогатую добычу. Редко когда проносилась по морю моторная лодка не очень нужного сейчас рыбнадзора, да трубил, возвращаясь домой полупустым, прогулочный пароходик.
Зато все чаще и чаще стал появляться в последние дни в море одинокий Володин парус. Иногда почти до самой темноты маячил он далеко на горизонте в туманной мороси, какой-то тусклый и почерневший от дождей. Надежда теперь не жалела Володю и не ждала его, как бывало раньше, на берегу, а лишь изредка поглядывала на море и затаенно вздыхала, прижимая к себе поплотней Петьку:
— Пусть мокнет! Пусть… раз не хочет уезжать отсюда!
Чем бы все это у них закончилось, никому неизвестно.
Может, помирились бы со временем, нашли какой-либо выход, а может, наоборот, развелись бы, расстались навсегда — молодежь на эти дела сейчас быстрая, решительная… Но повернулось все по-другому…
Однажды под вечер, когда Афанасий только что приехал из леса и сел ужинать, Надежда забежала к ним в дом совсем встревоженная, перепуганная.
— Ну, что там у вас случилось, что стряслось? — начал расспрашивать ее Афанасий.
— Петька заболел, — сдерживая слезы и рыдания, ответила Надежда.
— Простуда небось?
— Не-ет, — зашлась в плаче Надежда.
— А что же тогда?
— Малярия! Лидия Васильевна говорит, что малярия.
— Господи, да откуда она у нас? — усадила Надежду на диван Екатерина Матвеевна.
— Не знаю…
Афанасий не стал больше утешать Надежду, он снял с вешалки брезентовый плащ и, кутаясь в него от дождя, пошел в дом к Володе, чтоб самому на месте поглядеть, что она там за малярия. Лидия Васильевна наговорить может всякого, ей лишь бы попугать Володю с Надеждой, заставить их поскорее уехать из Старых Озер. Хлопот ведь с ними Лидии Васильевне много: к Петьке надо ходить и днем, и ночью, если вдруг поднимется у него температура. Да и врач она еще так себе, всего лишь второй год после института. Малярии этой самой небось в глаза не видела.
Афанасий зашел в дом к Володе, бросил возле порога плащ и сразу — в боковушку, к Петьке. Володя остановил его, подал знак:
— Тише, вроде бы уснул.
Афанасий потихоньку на цыпочках подошел к Петькиной кроватке, поглядел на его личико, бледненькое, почти бескровное, на темненькие кружочки под глазами и вздохнул:
— Похоже, Володя, малярия.
— А может, все-таки что другое? — попробовал сомневаться Володя. — Может, грипп какой-либо?
— Нет, вроде бы малярия, — опять вздохнул Афанасий, хотя и понимал, что сейчас, наверное, лучше было бы обмануть Володю, поддержать в нем сомнение и недоверие к Лидии Васильевне.
Но этим уж горю не поможешь! Заберут Петьку в больницу в инфекционное отделение, а там врачи опытные — малярию эту разгадают в один миг, и Володе будет еще хуже. Времени тут терять нельзя, Петьку немедленно надо увозить из Старых Озер.
Афанасий отошел к окошку, начал смотреть на улицу, на затянутое осенней моросью водохранилище, начал думать и размышлять: что же будет здесь дальше, как будут здесь жить староозерцы через пять, десять, через двадцать лет?.. Ничего хорошего ему в голову не приходило, и он уже собрался было вернуться назад к Володе, чтоб зря, по-пустому не надрывать себя, не мучить. Но в это время в дом забежали, укрываясь от дождя под одним платком, Надежда и Екатерина Матвеевна. Володя замахал было на них руками, уговаривая не шуметь, но Надежда вдруг накинулась на него с рыданиями и криком, стала теснить к двери:
— Ну, что, дождался?! Дождался?!
Володя молча отступал от нее, не пытаясь никак оправдываться и защищаться. А Надежда все теснила его и теснила:
— Дождался?! Да?! Дождался?!
Казалось, еще немного, и она набросится на него с кулаками, которые все время держала крепко сжатыми, готовыми и к нападению, и к защите…
От ее крика и плача Петька проснулся, жалобно захныкал, заворочался под одеялами. Надежда, оставив Володю, сразу подбежала к нему, склонилась над кроваткой. Ей на помощь поспешила Екатерина Матвеевна. Афанасий тоже заглянул в боковушку.
Про Володю все на время забыли. Он стоял возле двери весь какой-то потерянный, напряженный, молча наблюдал за Надеждой и Петькой. Афанасий несколько раз украдкой посмотрел на него, боясь, как бы он не натворил сейчас каких-либо новых глупостей. И не ошибся…