За эти три месяца у Анюты только и разговоров, только и забот, что о Зорьке. То ей пойло какое-то особое, мучное готовит, то тыкву варит, то зачем-то ветеринара Ивана Улина призовет, хотя Зорька, слава богу, с самого рожденья здоровой была. А когда в конце февраля морозы сильные ударили, так даже в хату ее на ночь забирала.
Сергей всего этого, конечно, не знает. А вот Демьян чувствует, что там сейчас у Анюты на душе творится, обиду ее понимает. Ну да, может, все еще обойдется. Вон у Петра Матросового года два тому назад теленок тоже потерялся. Так ничего — нашли на следующий день. К заречнянскому стаду прибился…
Через речку они кое-как перебрались. Сергей сидел молча на скамейке, а Демьян правил, и все время ему казалось, что лодка движется очень медленно и что даже вовсе она не движется, а стоит на месте. Но вот он раз-второй коснулся веслом дна и причалил к песчаному илистому берегу. Сергей первым выскочил из лодки, подтянул ее, привязал цепь за вымытую весенней водой корягу и повел Демьяна к тому месту, где он в последний раз видел Белянку и Зорьку.
— Вот здесь они на бугорке паслись.
— И как же ты проглядел их? — упрекнул Сергея Демьян.
— Да и сам не знаю. Вроде бы и не отлучался никуда. Ты уж прости меня, Дема.
Демьяну от этих его слов стало как-то неловко. Мучается человек, переживает, а из-за чего? С каждым могло случиться. Демьян вдруг представил себя на месте Сергея… и даже вздохнул. Не дай бог! Лучше уж пусть как теперь; потерялась у Демьяна Зорька, так не по его вине. А то ведь хоть сквозь землю провались. За чужое душа больше болит…
— Ничего, Сергей Аверьянович. Ничего, — стал утешать его Демьян. — Как-нибудь отыщется.
— Дай-то бог, — немного даже повеселел Сергей.
Демьян исходил весь бугорок из одного конца в другой, обследовал его, оглядел и все-таки обнаружил Зорькины следы. Вначале она ходила рядом с Белянкой, а потом, видно, захотелось ей посмотреть, что за кустиками лозовыми делается, вот она и юркнула туда, не послушалась мать.
Демьян раздвинул кусты и пошел по не хоженной еще с весны тропинке, на которой виднелись Зорькины следы. Он отличить их мог где хочешь. Зорька всегда так ходила: копытце в копытце, хоть линейкой меряй, и, главное, лёгонько, без нажима, будто не шла, а по воздуху плыла…
— Зорька-а! — закричал он и прислушался.
На вечернем засыпающем лугу было тихо. И лишь минуту спустя после его крика снялись, забеспокоились где-то на Колодном дикие утки.
Сергей тоже решился позвать Зорьку, но как-то хрипло, простуженно. На такой крик Зорька никогда не отзовется.
— Вот беда так беда, — вздохнул он.
Вообще Сергею ходить на луг не стоило бы. Сыро здесь, прохладно, а у него здоровье совсем неважное. Еще с войны что-то с легкими не ладится. В прошлом году съездил зимою по дрова, так чуть не помер. И сейчас вон тоже кашляет все, хрипит, в плащ то и дело кутается.
Демьян прошел еще шагов десять по тропинке, думая уже не столько о Зорьке, сколько о Сергее, и начал уговаривать его:
— Ты бы проехал к Анюте. Пусть не волнуется зря…
— А может, попозже?
— Нет, езжай, езжай, — настоял все-таки на своем Демьян. — Я теперь сам потихоньку.
— Как прикажешь, — виновато согласился Сергей. — В случае чего — позови.
— Хорошо, — пообещал Демьян, хотя никого он звать, конечно, не собирался. Пусть Сергей лучше дома сидит. Одна маета с ним. Сил нет смотреть, как человек мучается, переживает. Да и Анюту он, может быть, как-нибудь заговорит, от мыслей тревожных отвлечет…
Демьян повеселел, огляделся: кругом луг да луг до самого горизонта, до самого леса Милоградовского. А над лугом и и лесом весеннее небо, чистое, лазурное, без единой еще звездочки. Красота и радость такая, что человеку и то немудрено захмелеть от нее и заблудиться… А про Зорьку так и говорить нечего: она ведь ни разу в своей жизни красоты этой еще не видела, весенним луговым воздухом не дышала.
Вскоре тропинка вывела Демьяна к небольшому половодному озерцу. Зорьку оно, должно быть, смутило. Она постояла, потопталась возле самого бережка, а потом пошла обходить его смородиновыми кустами, забирая все дальше и дальше к Заречью. Следы были совсем свежими, даже травка еще не успела как следует подняться. Демьян остановился, прислушался — и ему почудилось, что в кустах кто-то шебуршит сухим камышом, трется о ветки. Демьян достал кусочек хлеба и тихонько, чтоб не вспугнуть Зорьку, стал звать ее, манить к себе. Но как только он подал голос, в кустах все затихло, замерло. Демьян, правда, этой тишине не поверил, усмехнулся. В прятки, должно быть, Зорька надумала с ним играть. Он осторожно обошел один, второй куст, надеясь, что вот сейчас и увидит ее. Стоит небось где-нибудь, храбрится, а у самой сердечко как не выпрыгнет. Сообразила уже, наверное, что не туда забрела — заблудилась.