Ради усадил подруг на крайние стулья в предпоследнем ряду, где обычно садился он сам. В зале был тихо. Слышался шум типографских машин за стеной, доносились с улицы шаги прохожих. Габровская сразу же овладела вниманием слушателей. Она рассказывала о положении женщины в буржуазном обществе. Показывала на примерах ее зависимость от мужа, разоблачала библейский миф о супруге-рабыне. Говорила о бесправии женщины-труженицы.
— За равный труд — равную оплату! — неожиданно повысила голос Габровская и подняла руку. — Законодательство в защиту матери, одинаковые права в управлении страной! Вот за что нам надо бороться.
Публика аплодировала. Слова попросила Миткова. Она считала, что женщина в любом обществе прежде всего должна быть матерью, поддерживать тепло семейного очага, заботиться о воспитании и обучении детей. После нее выступил Ради. Сославшись на примеры, приведенные Габровской, он назвал нынешнее отношение к современной женщине дикарским: «Фабрикант покупает золотые украшения своей жене, набивает свой дом коврами и дорогой мебелью, приглашает немок или француженок в качестве гувернанток для своих детей, посылает их учиться в иностранные школы или за границу. Каждое лето вывозит свою семью на курорт. А кто из рабочих знает, что такое курорт? — спрашивал Ради. — Для капиталиста женщина — источник удовольствия, а женщина-работница — источник прибыли. В социалистическом государстве женщина будет иметь равные права с мужчинами, рабочие станут хозяевами предприятий. Они будут управлять страной и строить новую жизнь. Женщина-мать будет окружена почетом, а ее дети станут самым большим богатством страны. Тогда любовь нельзя будет купить за золото, землю или приданое, она станет возвышенным чувством, связывающим мужчину и женщину…»
Марина сияла. Она стояла рядом с Ради в окружении поздравлявших его друзей, всем своим видом желая показать, что именно она вдохновляет его.
Миткова шла мимо лавки своего знакомого Панчо Хитрова. Хозяин по обыкновению стоял в дверях: в лавке было тесно и душно, а главное, он любил поболтать со знакомыми, переброситься с ними шуткой.
— Что-то я давно не видел вас, уважаемая барышня! Я слышал, вы уделяете много времени общественным делам…
— Я была на очень интересной беседе… В клубе тесных социалистов.
Панчо Хитров скорчил недовольную гримасу.
— Право слово, было очень интересно… Госпожа Габровская весьма наглядно обрисовала положение женщины в нашем обществе. Действительно, господин Хитров, мы, женщины — рабыни.
— Чьи, позвольте вас спросить?
— Ваши рабыни, мы во всем зависим от вас, мужчин. Ради Бабукчиев правильно сказал о нашем неравноправии и зависимости.
— Он просто зелен… Где ему понять… — Хитров потер руки, — привлекательность таких женщин, как вы, например. Ну, чего сто́им мы, мужчины без вас? Во все времена любовь женщины была, так сказать, стимулом к подвигам и героическим поступкам…
— Ха-ха-ха!.. — рассмеялась Миткова. — Вы еще скажете, что мы виноваты и в войне.
— А разве это не правда? Возьмите историю, литературу: Мольера, Сервантеса, Шекспира… Вы, женщины, такие…
— Какие?
— Впрочем, — Хитров вдруг посерьезнел, — отчего это я до сих пор не встречал среди вас никого, кто бы возмутился тем, что женщин изображают в нескромном виде? Выставляют картины со всевозможными красотками на общее обозрение. И почему многие из вас подражают этим распущенным женщинам из цирков и кафешантанов!.. Красите волосы, сурьмитье брови, гоняетесь за модой?..
— Опять же ради мужчин. Нынешнее общество превратило женщину в предмет удовольствия. И даже торговли.
— А женщины протестуют?
— Социалистическое общество обеспечит полное равенство между женщиной и мужчиной во всех областях жизни. Само собой разумеется, подобные явления тогда будут невозможны.
— Это Габровская так говорит? Что ж, поживем — увидим. Лично я в это мало верю. Я знаю мужчин, которые не курят и не пьют, но до сих пор не замечал, чтобы кто-нибудь из них отказался от женщин и от денег. Социалисты, небось, тоже мужчины, а социалистки — женщины…
— При коммунизме не будет денег, господин Хитров.
— А женщин?..
Миткова погрозила пальцем довольному собой собеседнику.
12
Тревожные, неспокойные времена настали для тырновцев и для всего болгарского народа. На фронтах Европы велись кровавые сражения, гибли сотни тысяч людей, миллионы на всю жизнь становились инвалидами. Безуспешно закончилось наступление итальянцев на Изонцо, австрийцы не могли одолеть Сербию. Воспользовавшись этим поводом, болгарское правительство нагнетало военный психоз, раздувало страсти против своих бывших союзников. По городам и селам разъезжали платные агенты, подстрекали народ к мщению, спекулировали на его национальных чувствах, призывали «выполнить свой долг» перед болгарами, оставшимися под чужеземным игом. В печати все реже упоминалось о вооруженном нейтралитете, провозглашенном правительством. Голос тесных социалистов заглушали вопли о реванше. Однако призыв к превращению империалистической войны в войну против самих империалистов, долетевший через Черное море из России, все больше будоражил умы болгарских солдат.