– Что же вы так неосторожно, девушка? – спросил дежурный врач. Он обработал рану и предложил наложить пару швов, что бы не остался шрам. Заклеив рану специальным большим пластырем, он дал указания женщине: – Завтра Вам на второй этаж на перевязку, там написано «процедурный кабинет», они работают с восьми утра, талончик брать не нужно. До свидания. Следующий! – громко вызывал очередного пациента молодой врач. В кабинет вошел дядька с замотанной бинтом головой. Кира с Андреем вышли в коридор. Уже в машине муж спросил супругу:
– Ну ты чего ж так, неаккуратно? Женщина, как-то с сомнением в голосе ответила:
– Знаешь, Андрей, ты меня можешь считать чокнутой, но я, когда готовила на кухне, вдруг услышала ясно детский голос, который назвал меня мамочкой. Так четко, как будто ребенок стоял у меня за спиной. Мужчина посмотрел на жену.
– Кир, мне кажется, куклу надо отвезти назад, в деревню. Она очень красивая и дорогая, но мне кажется, что у нее есть хозяйка, которую нужно попытаться разыскать. Правда я не знаю, кому ее нужно отдать, но там на месте разберемся, – предложил супруг. Поедем? Погостим денек у бабы Алевтины. Ей все равно скучно одной. Ты залечивай ногу, и мы съездим. Кира молча кивнула головой. Она тоже считала, что происходящее стало потихоньку выходить за рамки обычного.
Глава третья
На следующий день Кира с утра пошла на перевязку. Боли не было, рана, наверно, почти затянулась, поэтому женщина решила пойти пешком, и не стала просить мужа подвезти ее. Больница была недалеко. Проходя мимо контейнеров с мусором, она услышала какое-то непонятное мяуканье.
– Котенок, что ли застрял? Женщина подошла поближе и заглянула в контейнер. Она даже вскрикнула от испуга. Завернутый в грязные пеленки, там лежал младенец, он был живой и вроде не покалеченный. Кира осторожно вынула плачущий кулек и вместо перевязки направилась в детское отделение. Медсестра, услышав ее рассказ расстроено сказала
– Нагуляют с кем попало, а потом бросают. Очередная горе-мамаша! Хорошо не убила, – приговаривала пожилая дежурная, разворачивая малыша. Она уже забрала ребенка у Киры и положила его на пеленальный стол. – Девушка, – обратилась медсестра к Кире, – а там нигде записки никакой не было? Никаких бумажек рядом не валялось. Если есть отказ, детей проще отдать на усыновление. Медсестра осматривала ручки-ножки младенца.
Молодая женщина попыталась вспомнить, как доставала ребенка из контейнера, но вроде никаких листочков она не заметила.
– Вроде не было, но может мне на обратном пути посмотреть? – спросила Кира у медсестры. Ребенок заплакал. Он был голоден.
– А это девочка или мальчик? – поинтересовалась молодая женщина, пытаясь через плечо полной медички разглядеть младенца.
– Сейчас посмотрим…, сказала медработник, стягивая подгузник. – Пацан, да какой славный. Ему не больше недели. Интересно, кто ж его мать? Небось не у нас рожала, – медик вздохнула и начала обмерять и взвешивать младенца, попутно делая какие-то записи. Тем временем в приемной собрались медсестры с других отделений и живо обсуждали происшествие.
– Девушка, как хорошо что вы его нашли, – обращаясь к Кире, которая так и не ушла и все еще стояла в приемной, сказала полная медичка, – а то его бы в машину с мусором вывалили. Бог его видно хранит. Все согласно покивали головами и потихоньку начали расходиться.
Глава четвертая
Кира сходила на перевязку, а потом пришла домой и позвонив маме рассказала ей обо всем что случилось, а вдруг ни с того ни с сего разрыдалась. Мама была мудрой женщиной, она посоветовала ей сделать следующее:
– Доченька, возьми клочок бумаги, напиши коряво, что, я, мамаша, отказываюсь от ребенка и прошу отдать на усыновление, но пиши печатными буквами и левой рукой. Отнеси эту записку в больницу. Там проверять не будут. Вранье, конечно большой грех, но эта ложь, наверно, будет во благо. У мальчика появится шанс…
Через полчаса Кира что-то неумело врала медсестре, протягивая помятый кусок листа. Та очень обрадовалась. Она не заметила, что лицо молодой женщины красное от стыда, решив, что она просто запыхалась.
Через день Кира решила навестить свою находку. Ей разрешили пройти в отделение. Малыш лежал такой чистенький в маленькой кроватке за стеклом и смотрел вокруг огромными серыми глазищами с длиннющими черными ресницами.
– Ой, какой хорошенький, как кукла! Невольно воскликнула Кира и почувствовала, что ее сердце как-то сжалось.
– Все они хорошенькие, почему только родные мамки их бросают, непонятно, – грустно сказала пожилая медсестра.