– Я… послушай… – начинает девушка неуверенно, убирая свои ладони с моего лица, будто немного сгорбившись, опускает плечи, – по правде говоря, Вик, – продолжает, глядя куда угодно, но не мне в глаза, – я хотела попрощаться…
Я впадаю в ступор.
Погодите…
Вы это слышали? Где-то у меня над головой разверзлось небо и хренакнула молния. По другому я не могу объяснить резкую потерю в пространстве и оглушающую контузию на оба уха. На доли секунды у меня в ушах пропадают все звуки. Она хотела… что?
Я смотрю на Нат во все глаза. Опускаю руки, обхватывая ее за плечи. Чувствую себя идиотом, переспрашивая:
– Я… подожди, – улыбаюсь, – я, наверное, не так понял. Повтори, пожалуйста, что ты только что сказала, Нат? Ты хотела что сделать?
– Попрощаться, – уже более четко произносит Натали. – Я хотела с тобой попрощаться до отлета.
– Отлета? – повторяю за ней, как конченный идиот. – Какого еще отлета?
Натали кусает губы так, что они уже покраснели и в одном месте начали кровоточить. Я оттягиваю подушечкой большого пальца ее нижнюю губу, призывая остановиться. Она, встрепенувшись, отступает от меня. Она просто берет и отступает! Выпутавшись из моей хватки вдыхает так глубоко, словно это я душил ее своими объятиями.
Да нет, ну нет же…
– Нат… – начинаю я, делая шаг к ней.
– Мне предложили работу, – отступает на шаг назад Натали. – В Милане. Съемки вечерних платьев для одного бренда и я… я не могла отказаться, Вик, понимаешь? Я грезила этой работой с пяти лет!
– Нет, мать твою, не понимаю! – вспылив, выкрикиваю я.
Нат вздрагивает, а проходящие мимо люди оглядываются.
Я нервно ерошу волосы на макушке, приказывая себе успокоиться и не орать. Хотя хочется. Изнутри душу рвет! Она серьезно? Вот прямо сейчас, когда в двадцати метрах от нас, в моем гребаном кармане, лежит кольцо для нее? Да ну на хер. Не могу я быть настолько не фартовым! Это не может быть правдой. Не может же?
– Ты знал, зачем я прилетала к Матвею, – напоминает Нат. – Знал, что рано или поздно я добьюсь своего и начну строить карьеру.
Знал, но надеялся… а на что я, собственно, надеялся?
– Ладно, – примирительно вскидываю я руки. – Хорошо. Допустим. Ты отработаешь эту съемку и вернешься. Прощаться-то зачем?
– Так не выйдет.
– Почему?
– Этот контракт он… ну…
– Ну?
– На год, Вить.
Я со свистом выпускаю воздух сквозь сжатые зубы. Год – звучит как смертельный приговор.
– И потом, – продолжает Нат, – я не уверена, что хочу возвращаться в Америку. Здесь для моей карьеры меньше перспектив. А ты… ты не можешь отсюда уехать. У тебя трехлетний контракт с «Дьяволами». Хоккей – вся твоя жизнь и она здесь. Я… – пожимает плечами Натали, будто не зная что еще сказать, – вот как-то так получилось.
Как-то так получилось?
Херово получилось!
Да, безусловно я знал, куда Натали «метит». Что карьера модели – ее идея фикс. Мотаться по миру на бесконечные показы и съемки – ее мечта. Она говорила мне об этом и ни раз. Но я думал… Я искренне верил, как последний баран, что то, что закрутилось между нами в последние два месяц что-то изменит. В ее взгляде на жизнь и будущее – изменит. Опрометчиво, выходит?
Я все еще стою и смотрю на нее во все глаза, не понимая, а как я вообще должен сейчас отреагировать? Сказать – окей, лети? Или упасть в ноги и умолять остаться? Как. Мать. Твою. Я. Должен. Отреагировать?
– Мот знает? – срывается с моих губ жесткое, без лишней нежности.
– Да. Он сегодня помог мне собрать вещи, поэтому и опоздал на предматчевую раскатку. Через два часа у меня самолет.
– Давно?
– Давно я подписала контракт или давно знает Матвей?
– Давно ты, блть, приняла это решение?!
– Неделю назад.
У меня все падает. Все летит к чертям собачьим. Вера в людей. Надежда на совместное будущее. И любовь. Любовь к этой девушке, которая вскружила мне голову, идет фатальными трещинами погребая под обломками все хорошее, что между нами было.