– Тати, тебя постоянно нет в городе! – начинает сумбурно оправдываться Стефано. – Все эти твои съемки, рабочие поездки, контракты, череда меняющихся фотографов, которые, между прочим, снимают тебя в нижнем белье! – звучит с обидой. – Я загнался. Запутался. Заревновал! Я… я люблю тебя, Тати! Для меня это было сложно, понимаешь? Для меня и моего мужского достоинства, которое постоянно чувствовало себя ущемленным!
Ущемленное достоинство? Серьезно? Твою женщину вожделеют сотни тысячи мужчин, а у тебя от этого ущемляется достоинство? Я разочарованно качаю головой. Тряпка. Мямля. Противно! Куда я вообще смотрела, когда полгода назад говорила этому человеку «да»? Два года жизни я потратила на этого мудака. Дура.
Глаза жжет от подступающих слез. Я делаю пару глубоких вдохов, промаргиваясь, закидывая в чемодан две последнии блузки прямо с плечиками и завершаю живописную гору приземляя поверх вещей любимые теплые тапочки в виде акул. Захлопываю крышку и тяну за собачку, громко вжикнув молнией.
Запутался он. Заревновал. Вот только Стефано с самого начала знал: кто я такая и какая у меня работа. Да, у меня потрясающее тело и я – та самая модель нижнего белья, на снимки которой дрочит добрая половина мужского населения планеты Земля! И, да, большинство фотографов с которыми я работаю – тоже мужчины. Потому что именно сильный пол способен увидеть и оценить всю красоту женского тела, а главное знает с какого ракурса эту красоту лучше показать. Но это работа! Я для них «объект съемки» и ничего больше. А все загоны Стефано – исключительно от его мужской неуверенности. Следовательно, на кой черт мне нужен такой мужик, через «да»?
– И что, ты ничего на это не ответишь? – растерянно спрашивает Стефано, когда я с грохотом приземляю чемодан на пол, оглушительно цокая каблуками вон из квартиры. Уже стоя в пороге оборачиваюсь. На глаза попадается маленькая искусственная елочка, которую я притащила пару дней назад. Этот гад не заслужил праздничного настроения!
Хватаю пластмассовое дерево, поднимая взгляд на бывшего, бросая:
– Я надеюсь тебе не нужно напоминать, что большая часть средств вложенных в покупку этой квартиры была моя? Надеюсь ты сам озаботишься тем, чтобы выставить жилье на продажу. Я рассчитываю в скором времени получить свои деньги и навсегда вычеркнуть тебя из своей жизни, Стефано. Такой ответ тебя устроит?
– Натали, но ты же не серьезно…
Серьезней не бывает! Хватит с меня ложных надежд и пустых обещаний. Наелась за два года наших отношений.
Я подхватываю чемодан за ручку и со скрипом бедных – трещащих под весом моего не маленького гардероба – колес тащу его вниз по лестнице. Больше не останавливаясь и не оборачиваясь.
Однако, находясь уже где-то в районе между первым и вторым этажами слышу испуганный скрип бывшего жениха:
– Тати, а кольцо? Ты вернешь мне кольцо…
Этот мудак – если верить его словам – потратил на мое помолвочное колечко немалую долю своих сбережений. И после всего произошедшего, вернули я ему его?
Я поднимаю глаза, встречаясь с растерянным взглядом мелочного Стефано, перегнувшегося через перила лестницы. Демонстративно медленно поднимаю правую руку и показываю средний палец. Хрен тебе, а не кольцо. Любовь приходит и уходит – ломбард работает всегда.
Двумя часами позже я выхожу из уборной в зоне ожидания аэропорта, вытирая бумажной салфеткой растекшуюся под глазами тушь. Промаргиваюсь. В глазах рябит от перемигивающейся на огромной искусственной ели разноцветной гирлянды с золотыми шарами. Делаю глубокий вдох и резкий выдох.
Сидя в женском туалете на закрытой крышке унитаза и завывая раненой белугой последние тридцать минут, я окончательно утопила в литрах горьких слез свои планы на счастливое будущее с человеком которого, как мне казалось, любила. И сейчас мой нос опух, щеки раскраснелись, а под глазами залегли мрачные тени. Вид у меня, должно быть, действительно болезненный. Ибо, каждый второй мимо проходящий непременно интересуется не нужна ли мне помощь.