– Ты же знаешь, что они просто о тебе беспокоятся, принцесса.
– Знаю. Но от этого не легче. Я так устала, Моть. Хочу взять небольшой тайм-аут. До Нового года. Пока не пойму, как жить дальше. Я ведь… я ведь семью с ним хотела, понимаешь? Так надеялась, что в этот раз точно все сложится, – мой новый всхлип в трубку заставляет Матвея зарычать:
– Не р-реви!
– Не реву! – пыхчу обиженно, смахивая с уголков глаз навернувшиеся слезы. – Собственно, я поэтому тебе и звоню, – говорю уже бодрее. – Моть, у тебя случайно нет знакомых в столице, у которых я могла бы остановиться на пару-тройку дней? Пока не найду квартиру или типа того. В гостиницу так не хочется. Я уже досыта наелась этими обезличенными номерами.
На том конце провода виснет задумчивая тишина. Матвей молчит так долго, что в какой-то момент я начинаю сомневаться, а не прервалась ли связь. Уже хочу отнять телефон от уха и проверить, когда слышу:
– Во сколько ты прилетаешь, Нат?
– Если все пойдет по плану и без задержек, то сегодня поздно вечером.
– Понял. Есть у меня один вариант. Сейчас попробую решить этот вопрос и напишу тебе. И, принцесса…
– М-м?
– Не вешай нос. Этот олень никогда тебе не подходил. Порадуемся тому, что дерьмо из него полезло до свадьбы. После – было бы значительно больнее.
Я делаю глубокий вдох, выдавая на выдохе:
– Аминь.
Глава 2
14 декабря, Москва
Виктор
– Итак, – закидываю руку на плечи младшенькой, с опаской поглядывая на пестрые витрины в торговом центре, куда сегодня занесла меня нелегкая прямо после убойной тренировки на льду. Сначала из нас все соки выжал Федотыч, теперь за дело взялась младшая сестра которую я, по правде говоря, временами опасаюсь даже больше, чем нашего тренера.
– Подарки значит? – спрашиваю с сомнением, прикидывая: не поздно ли еще свалить. Я знаю, как минимум, два выхода из этого торгового центра. И оба буквально манят.
– Поздно, – будто прочитав мои мысли кивает Люс, тыча меня острым локотком под ребра. – Имей совесть! Пройди это испытание достойно, Вики. Наконец-то, впервые за много лет я не буду отдуваться одна за нас двоих.
– Мне казалось тебе это нравится.
– Из года в год ломать голову над тем, что подарить людям, у которых есть абсолютно все? – оглядывается сестренка. – Да, это занимательный квест, но я решила, что нельзя быть такой эгоисткой и забирать все удовольствие только себе. Я поделюсь. Я не жадная, – улыбается коза и тащит меня в самый эпицентр столпотворения.
– Время двенадцать часов дня, в нашей стране хоть кто-нибудь работает? – ворчу недовольно, вызывая улыбку у Люс.
И я не шучу. Сегодня в ТЦ столько народу, что я одной ногой от того, чтобы словить приступ клаустрофобии. Людей здесь не просто много, а дохрена! Столько, кажется, на нашей одиннадцати тысячной арене во время полной посадки на хоккейных матчах не набирается. Как будто две последние недели декабря единственные недели в году, когда для людей открыты магазины. Со всех сторон то и дело слышится пиликанье терминалов списывающих деньги, и визги детворы играющей с аниматорами в новогодних костюмах. Женщины с бешеным азартом в глазах расчехляют кредитки своих ушатанных покупками благоверных, которые, судя по несчастному виду, готовы забиться в любой свободный угол и ненадолго прикорнуть. Вокруг стоит такой гомон, что за всей этой какофонией звуков даже старину Фрэнка, поющего свою традиционную рождественскую «Let It Snow», не слышно.
Единственный плюс такого обилия посетителей ТЦ – меня не узнают. Мне даже не приходится прибегать к своей любимой уловке – очки и капюшон, чтобы избежать незапланированную автограф-сессию. За две недели до Нового года людям просто не до хоккейных кумиров.
– Вот, нам сюда! – объявляет Люс, заруливая в маленький бутик полный какого-то праздничного барахла. На пороге нас тут же встречают две девушки. Консультанты в красных новогодних колпаках и таких же красных галстуках с добродушной улыбкой предлагают рассказать нам подробнее об ассортименте их небольшого магазинчика. Люсинда едва не подпрыгивает от радости. Сообщает мне на ушко доверительным шепотом:
– Я обожаю этот бутик! Еще ни разу не вышла отсюда с пустыми руками.