Я откидываю голову на подголовник и погромче врубаю любимых «Fall out boy». Тянусь к телефону. Туда только что прилетело смс от одноклубника.
Туча: «Бар «Бомбардир», сегодня, в семь. Ты как?»
Прислушиваюсь к себе – после полного активности дня проведенного в толпе людей, настроения тащиться куда-либо еще нет никакого. Поэтому быстро набиваю ответное:
Вик: «Я пасс. Сегодня без меня, парни».
И блокирую экран, машинально отстукивая пальцами по рулю.
Одна роковая композиция сменяется другой. Песня за песней. Минута за минутой. Двигаясь с черепашьей скоростью через двадцать минут я едва ли продвигаюсь на пару километров. Через сорок – из последних сил борюсь с искушением бросить тачку в ближайшем кармане и дойти до дома пешком, когда лежащий на приборной консоли телефон оживает входящим. Бросаю взгляд на экран. Наверняка Тучинский решил попытать счастья и уломать меня на вылазку в бар…
Но нет. Это не одноклубник. От имени вызываемого абонента мои брови на доли секунды удивленно взлетают вверх. Вы не подумайте, это приятное удивление. С этим парнем мы созваниваемся редко, а видимся и того меньше. Но это не меняет того факта, что я до сих пор считаю Матвея одним из своих хороших приятелей.
Я убавляю громкость на магнитоле и хватаю мобильник, отвечая на звонок:
– Мот? Вот это да, вот это неожиданно. Сколько лет, сколько зим! – улыбаюсь.
– Привет, Вить, – слышу бодрый голос друга в трубке. – Не сильно отвлекаю? Есть минутка?
– Не проблема. Для тебя даже две найду.
Матвей смеется, интересуясь:
– Как твое ничего?
– Все стабильно: дом – хоккей, хоккей – дом. В нашей с тобой профессии меняются только города и счет на табло.
– Тоже верно. Не женился?
– А ты?
Мы оба понятливо хмыкаем.
С нашей профессиональной спортивной карьерой времени на отношения реально остается очень мало. Или не остается совсем. А чем дольше ты один, тем меньше мотивации заморачиваться. Ты как бы постепенно приходишь к мысли – и так сойдет. Конечно, временами глядя на наших семейных парней берет зависть от того, что их дома ждут. Но она же и быстро отпускает, когда приходит понимание, что найти такую женщину, которая видела бы в тебе человека, а не звезду хоккея или «толстый» банковский счет, в нашем положении почти нереально. Итог? Тут уж или выскакиваешь по молодости, с чем у меня не сложилось. Или становишься избирательным ублюдком для которого ни одна не кажется достойной. А может просто я таких на своем пути больше не встречал.
– Слушай, Вить, я не буду долго ходить кругами. Хочу попросить тебя об одолжении.
– Я весь во внимании, – бросаю в трубку, включая поворотник, чтобы перестроиться в крайнюю правую полосу. – Сделаю все, что в моих силах. Ты же знаешь.
– Знаю, просто… – мнется друг. – Короче, ты не мог бы приютить у себя на время кое-кого? – выдает с изрядной долей смущения. – Неудобно просить, правда, но из всех кого я знаю и кому доверяю, только ты сейчас в Москве. А она уже летит. Все так быстро и сумбурно вышло, что я сам в шоке.
Она.
Мой мозг пропускает мимо все, что сказал Матвей, зацикливаясь на единственном – она. На плечи словно снежные тучи рушатся, вжимая в сиденье тачки.
Она летит.
Эти два слова подсвечиваются неоново-красной вывеской в моей башке.
Все, что угодно, Мот…
Но не это.
Только не это, блть!
Уже и так понимая: кто она, тем не менее спрашиваю:
– Она – это…
– Нат. Натали. Сестренка моя младшенькая. Вы пересекались как-то в Нью-Джерси, в твой первый год после драфта. Помнишь ее?
Я заезжаю на подземную парковку, со свистом выпуская воздух сквозь стиснутые зубы. «Такую забудешь» – с грустью думается мне. Оставила после себя не просто яркий след в жизни, а выжженную дыру.