Что миру до тебя? Ты перед ним - ничто;
Существование твое лишь дым - ничто.
Две бездны с двух сторон небытия зияют
И между ними ты, подобно им - ничто{41}.
Небо опять заволокло тучами, и крупные мохнатые снежинки, бесшумно кружась, садятся мне на плечи. Пора домой. А вот и лагерь. Ярко светится лампочка-маяк на верхушке антенны. Из темноты выплывают знакомые купола палаток: радиостанция с торчащей выхлопной трубой, похожей на пушку, и балкой с ветряком. Чуть дальше виднеются палатки гидрологов, одна - рабочая, которую легко узнать по штырю с флюгером и груде деревянных барабанов с намотанным стальным тросом, вторая - жилая, окруженная стенкой из снежных кирпичей и длинным снеговым тамбуром; по соседству - укрытое снежно-ледовой броней жилище ледоисследователей, от которого тянутся толстые провода к заиндевевшей градиентной установке; чуть дальше виднеется скворечник метеобудки, а неподалеку от нее брезентовый трехгранник магнитологического павильона. А вот и наша родная "аэрологическая", утонувшая в огромном сугробе. За невысоким заборчиком из снежных блоков чернеют миляевские хоромы, которые он дружески делит с Комаровым. Правда, Михаил редко бывает дома, проводя целые дни в мастерской, откуда по всей округе разносится визжание пилы, перестук молотков, басовитое гудение паяльной лампы. Здесь трудится автомобильно-ремонтная фирма "Комаров и Ко", пытающаяся оживить газик, привезенный осенью.
Кто его готовил для нашей станции - неизвестно, но вскоре после отлета титловского Ли-2 обнаружилось, что в машине не хватает ряда деталей. К счастью, для Михаила Семеновича не существует технических трудностей. Он непрерывно что-то пилит, точит, режет, паяет, заставляя нас поверить, что к весне машина будет на ходу.
Между фюзеляжем и старой кают-компанией, превращенной в склад, протоптана "народная тропа", которая никогда не зарастает. Его не спутаешь ни с какой другой палаткой, столько вокруг набросано старых ящиков, наставлено бочек и газовых баллонов. Кажется, я вернулся вовремя. Откуда-то из-за торосов примчался ветер, закружил смежные смерчи и весело погнал их по лагерю.
Началась пурга. Впрочем, все эти напасти природы стали столь неотъемлемой частью нашей жизни, что как бы ни лютовал мороз, ни бесновался ветер, все равно точно в срок отправятся на метеоплощадку Гудкович со Щетининым, уйдут на дальнюю площадку к своим электротермометрам гляциологи, а Миляев с помощниками будут топтаться у теодолита, определяя очередные координаты станции.
Глава XVIII НЕПРИЯТНОСТИ НАЧИНАЮТСЯ
"Опасные ситуации, как правило, внезапны. Даже большой опыт не всегда подскажет, как лучше поступить, когда нет времени для размышлений. Богине удачи по душе смелость, находчивость, решительность".
М. Каминский. В небе Чукотки
- Наконец-то потеплело, - сказал Гудкович, зашифровывая по кодовой таблице метеоданные для очередной метеосводки на материк. - Всего минус 20 градусов.
- Всего-то минус двадцать, - не удержался я. - Представляешь, как бы такое сообщение восприняли радиослушатели в Москве?