В поисках пищи песцы пробегают порой огромные расстояния, мигрируют, или, как говорят полярные промышленники, "текут". Их добычей становятся мелкие грызуны - лемминги, пеструшки, полевые мыши, птицы, особенно в период линьки, когда они теряют способность летать. Не брезгуют зверьки ягодами и водорослями. Иногда им достаются остатки медвежьей трапезы. Хозяин Арктики весьма привередлив в пище. Поймав тюленя, он обычно поедает только его подкожный жир. Все остальное остается на долю песцов. Полярный медведь, в отличие от своих бурых сородичей, не впадает в зимнюю спячку и бродит по льдам океана, преодолевая сотни километров.
Песцы следуют за ним в ожидании "звездного" часа. Устроившись неподалеку от пирующего медведя, они терпеливо ждут подачки с барского стола. Впрочем, наши песцы неплохо пристроились к лагерному камбузу и, несмотря на опасность, грозившую им со стороны собак и лагерных охотников, бесстрашно шуровали на помойке, полной сытных кухонных отбросов.
Костя осмотрел тушку со всех сторон и поцокал языком от удовольствия. Отличный воротник получится. Вот Валя (жена Курко) будет довольна подарком. Она толк в песцах понимает.
Вечером я наведался к радистам, чтобы посмотреть, как Костя будет готовить шкурку. К моему приходу тушка уже успела оттаять, и Курко ее "отминал" между ладонями, то разгибая, то растягивая в разные стороны. Когда, по его мнению, тушка дошла "до кондиции", он подвесил ее за гвоздь и, подрезав кожу вокруг десен, стал не торопясь стягивать с головы. Я с интересом следил за его манипуляциями, хотя понимал, что мне вряд ли когда-нибудь придется обрабатывать такой охотничий трофей. Тем временем Курко, содрав шкурку, разложил ее на колене и, орудуя острым ножом, принялся удалять с мездры остатки мяса и жира. Работа требовала большого терпения и умения, ибо при неосторожности тонкую мездру было легко повредить.
- Теперь бы горсточку пшеничных отрубей, - сказал Курко, - хороший охотник ими всегда протирает мездру, но придется обойтись мешковиной.
Он тщательно протер шкурку, а затем вспорол ножом огузок и лапки.
- Ну вот теперь вроде бы и все, - сказал Курко, довольно оглядывая дело своих рук. - Теперь растяну ее на доске-правилке и пусть просыхает. Ну, доктор, такое дело требуется обмыть, - добавил он, доставая из-под койки початую бутылку коньяка.
Я побрел в свою палатку. Явно похолодало. И, хотя ветер стих, пока я добирался до дома, пришлось то и дело тереть нос. Оказалось, что я не ошибся. Зяма, только что вернувшийся с метеоплощадки, сказал, что температура понизилась до -46°.
Едва пурга утихомирилась, Комаров, Яковлев и Петров отправились на аэродром. Цел ли он? Это был вопрос, беспокоивший всех. Ведь с его состоянием связана не только наша безопасность, но, может быть, даже жизнь. Сломайся он - и некуда будет садиться спасательным самолетам. Одевшись потеплее - столбик спирта в термометре опустился до -46°С, - разведчики тщательно обследовали взлетно-посадочную полосу. Результаты осмотра оказались малоутешительными. Она вся покрылась сеткой трещин шириной от 3 до 50 сантиметров. Конечно, в случае необходимости мы бы сумели ее отремонтировать, забив трещины осколками льда и снегом. К сожалению, трещина, даже самая маленькая, есть трещина и ее поведение непредсказуемо. Поднажмет лед, и они разойдутся, сделав полосу непригодной для приема самолета.
Комаров так расстроился увиденным, что в вахтенном журнале вместо 10 февраля 1951 года записал 10 января 1950-го.
Как показали события следующего дня, затишье оказалось кратковременным. Стрелка барометра быстро поползла вниз, и пурга не заставила себя ждать. Она ворвалась в лагерь, словно пытаясь похоронить его под снегом. Сейчас бы посидеть в кают-компании, попить чайку да погутарить на общие темы. Какое там. Авральные работы не прекращались ни на минуту. Кто знает, сколько времени отпустила нам природа на подготовку к новым испытаниям. Комаров сутками не вылезает из палатки-мастерской, оказавшейся в местном "Замоскворечье", за трещиной, берега которой соединены широким трапом.
12 февраля Никитин объявил, что сегодня состоится открытое партийное собрание. Любопытно, а если бы его сделали закрытым, Сомова бы оставили за дверью? Он ведь беспартийный.
Макарыч решил соблюсти положенную процедуру; выбрали президиум, установили регламент для выступлений (смех, да и только). И все же как оно разительно отличалось от подобных сборищ с их многословием, показной деловитостью и практической бесполезностью. Вспомнились длительные жаркие дебаты по поводу состава и количества президиума (как правило, штатного), времени на доклад и выступления. А чего стоили выборы парторга, задолго до собрания обсужденного и утвержденного начальством. Зато какой шумный вздох радостного облегчения прокатывался по залу после слов председателя президиума: "Если вопросов нет, считаю собрание закрытым".