Не знала, как преодолеть себя.
Никчемная. Слабая.
Саманта стиснула зубы.
Ее отец умер, когда ей было восемнадцать. Потеря оставила ее в полном одиночестве и без ясной цели. Несколько месяцев она бесцельно скиталась по свету, засыпанная бесконечным потоком счетов и звонков от коллекторских агентств, требующих оплаты долгов ее отца, которые выросли из-за болезни ее бабушки и, в конечном итоге, ее смерти за пару лет до его.
И как только она поняла, что она на самом дне, Саманта была слишком наивной и доверилась первому же спасителю.
Но вместо объятий героя она попала в лапы монстра, который отнял у нее почти все: ее доверие, ценность, свободу, саму себя, прежде чем она сбежала.
Саманта больше не знала, кто она. Она чувствовала себя призраком, угасающим отголоском того, кем была, иллюзией девушки, которая когда-то смеялась и любила, несмотря на то, как мало у нее было. И хотя она была на расстоянии половины вселенной от Джеймса, она все еще чувствовала, как клочья ее души утекают сквозь пальцы, как песок, с каждым днем она теряла все больше себя.
Если так будет продолжаться, от нее скоро вообще ничего не останется.
Никчемная. Слабая.
Джеймс так часто бросал в нее эти слова за годы, проведенные вместе, что она начала им верить.
Сначала он проявил к ней доброту. Он был очарователен, был предан. Но как только они начали строить совместную жизнь, как только она переехала к нему и он понял, что ей больше некуда идти, он показал свое истинное лицо. Маска была снята, чтобы открыть монстра, который скрывался под ней.
Надежда, которую он вселил в нее, была ложью.
А теперь был Алкорин — Алкорин, которого многие люди на Земле сочли бы чудовищем внешне. Алкорин, который был добрым и преданным за то короткое время, что они провели вместе. Она так сильно хотела доверявть ему. Так сильно хотела верить, что он противоположность Джеймсу. Алкорин дал ей надежду, что все будет хорошо. Что она найдет здесь место.
Что она найдет себя.
Но как она могла знать? Как она могла знать, что надежда, которую давал Алкорин, была реальной, что он был настоящим? Откуда она могла знать, что не следует тем же путем, от которого сбежала? Она знала его всего несколько дней, этого было недостаточно, чтобы понять, что на самом деле живет в его сердце.
Кто-то толкнул ее в плечо, вырвав из раздумий, когда один из пакетов выскользнул у нее из рук. Она остановилась, но что-то привлекло ее внимание, прежде чем она смогла извиниться перед тем, с кем столкнулась. Перед ее жилым комплексом были припаркованы два больших ховеркара, хотя, возможно, более точным термином было бы «воздушные танки», их золотые корпуса с бирюзовыми акцентами соответствовали броне миротворцев Вечной Стражи, стоящих неподалеку.
Входные двери здания распахнулись. Вышли двое миротворцев, таща за собой связанного борианца — Раккоба.
— Пошел ты! — Раккоб бился в захвате с дикими глазами. — Это был не я, я этого не делал! Это был не я! Вы, блядь, подставили меня!
Один из миротворцев, стоявших рядом с машинами, поспешил вперед и ткнул Раккоба в грудь оружием, похожим на посох.
Раккоб забился в конвульсиях, его тело на пару секунд сжалось, прежде чем обмякнуть. Миротворцы не сбились с шага, они подтащили его к задней части одной из машин и бросили внутрь.
Легкое похлопывание по плечу едва не вырвало крик из горла Саманты. Она прыгнула вперед, прижимая свои покупки к груди, и развернулась лицом к инопланетянину, который прикоснулся к ней.
Мужчина-крен уставился на нее сверху вниз, его желтые радужки ярко выделялись на фоне черных склер. Он должен был быть по меньшей мере двухметрового роста, возможно, на несколько сантиметров выше Алкорина, если не считать рогов седхи. Нос крена был острым, как у ястреба, дополняя столь же четкие черты лица, которые переходили в сильный, но узкий подбородок. По обе стороны широкого рта торчали изогнутые бивни, а густые брови были сдвинуты к переносице, придавая дополнительную угрозу и без того устрашающему виду. Его уши были длинными и заостренными, украшенными многочисленным пирсингом. Голова по бокам была выбрита, а длинные темно-синие волосы на макушке, что на несколько тонов темнее сине-серой кожи, были собраны сзади в тугой хвост.
Брови Саманты опустились. На мгновение она могла бы поклясться, что видела его раньше.
Вспомнила! Сегодня он был одним из посетителей стенда Сараи.
Но киоск Сараи находился в двадцати минутах ходьбы от квартиры Саманты, что здесь делал этот парень? Почему он подошел к ней?