Драккал вошел в зал, миновав десятки экранов по пути к лестнице. Он спустился и остановился перед Аркантусом, глядя вниз с опущенными бровями.
— Мне действительно нужно это видеть?
Аркантус опустил взгляд к паху, где его возбужденный член образовывал отчетливую, извивающуюся выпуклость под тканью набедренной повязки.
— Да. Это одно из последствий того, что ты прервал меня.
Драккал покачал головой и закатил глаза.
— Я знаю, что она твоя пара, но у нас действительно есть другие заботы.
— Забота о ней — моя первоочередная задача, Драк.
— И ты позаботился, не так ли?
— Не к моему удовлетворению.
Ажера опустил подбородок к промежности Арка.
— Ясно. Теперь ты готов говорить серьезно?
Аркантус откинул голову на спинку сиденья и вздохнул.
— Я всегда серьезен, Драккал, — он не мог продолжать злиться на ажеру за желание решить проблемы, с которыми они столкнулись, но было бы трудно сосредоточиться на чем-либо, когда тело жаждало Саманту так сильно, что это причиняло боль. — Что ты нашел?
Драккал устроился на диване напротив Аркантуса. Хвост Арка беспокойно хлестал по подушке.
— Мы извлекли голограммы наблюдения из Вентриллианского торгового центра. Удалось получить несколько хороших изображений гроалтууна, который фотографировал вас. Он также появляется во вчерашних записях с улицы, где живет Саманта.
Подняв голову, Арк встретился взглядом с Драккалом.
— Покажи мне.
Несколько движений пальцев Драккала по кнопкам управления голокомма вызвали широкое изображение в воздухе между ними — гроалтуун, стоящий в толпе в торговом центре. Изображение разделилось, и на новом был тот же гроалтуун под другим углом, на этот раз перед входной дверью в дом Саманты, а рядом с ним — большой оранжевый онигокс.
— Тот самый.
— Потребовалось много копать, но мы нашли множество его псевдонимов. Самый распространенный из них — Стрейк.
Аркантус кивнул на изображение онигокса.
— Оранжевый ублюдок произнес это имя в какой-то момент. Он собирался попросить Стрейка забрать Саманту после моей смерти.
Драккал убрал изображение и опустил руки, положив их на бедра, когда наклонился вперед. Выражение его лица было мрачным, во всяком случае, мрачнее, чем обычно.
— Он часть Синдиката Внутреннего предела.
В животе Аркантуса похолодело, и его глаза расширились. Он оттолкнулся от спинки и сам наклонился вперед, подсознательно подражая позе друга.
— Внутренний предел? Ты уверен, Драккал?
Ажера кивнул.
— Очевидно, этой информации не так уж много, по крайней мере, если ты сам не поищешь в этом направлении. Они держат свою деятельность в строжайшем секрете.
— Это понятно, — Аркантус опустил взгляд в пол. Его член, наконец, втянулся в щель, боль утихла, и по телу распространилось онемение. Если того, что Драккал прервал их, было недостаточно для того, чтобы испортить настроение, то всего этого точно хватило.
— Это не может быть совпадением, Арк.
— Но почему? Почему спустя столько времени? Это… это, вероятно, было только из-за Саманты. Он разыскивал ее, потому что она терранка, а Синдикат занимается торговлей рабами. Они просто увидели во мне потенциальную угрозу…
— Ты говорил, что они ходили к ней домой и расспрашивали о тебе, — твердо сказал Драккал, возвращая взгляд Арка к нему. — Тебя узнали.
Сердце Аркантуса бешено колотилось. Воспоминания угрожали выплеснуться на поверхность — воспоминания о страданиях, предательстве, ужасе — и он едва сдерживал их.
— Впервые я увидел Стрейка несколько дней назад, а до этого — никогда. А ты? Он никак не мог знать, кто я.
— Но кто-то, кто знает тебя, должно быть, видел эти фотографии.
— Мы не можем быть в этом уверены.
Ноздри Драккала раздулись, и он поднял руку, чтобы почесать щеку.
— Аркантус, ты давным-давно просил меня сказать тебе, когда я пойму, что ты не в себе, и…
— Кальдориус находится в миллионах световых лет отсюда, и это было десять лет назад. Для них я мертв. Мертв. И я должен поверить, что они нашли меня здесь, в городе с миллиардным населением? Это не…
— Арк, — прорычал Драккал, его шерсть встала дыбом, — заткнись нахуй! Краас кавал, я не больше твоего хочу, чтобы это было правдой, но я не могу сидеть здесь, пока ты обманываешь себя. Неважно, кто и почему, мы должны предположить, что они знают, кто ты, и что они готовы закончить то, что начали. Я могу простить тебе твою глупость — ты хотел заполучить свою пару, понимал ты это или нет, но это должно прекратиться сейчас. Ты самый умный мужчина, которого я знаю. Начни, блядь, вести себя соответственно.